Луч Надежды

Приход в реальность дался мне с трудом, в голове сильно пульсировало, ежесекундно выдавая спазмы. Расставив руки вширь, я попытался встать, попутно отрывая лицо от пола, действие было довольно болезненным. Волосы, щека – все прилипло к крови, через боль и стиснутые зубы я все же оторвал лицо. В голове долбило, а расставленные руки безжизненно разъехались, и я плюхнулся обратно в лужу. Другими усилиями я старался медленно прочувствовать каждую часть своего тела, постарался пошевелить пальцами, к счастью, действие удалось, онемение спадало, дальше следовало запястье. Медленно спазмы и покалывания, стали охватывать моё тело, но я был рад, что смог хотя бы это ощутить. Ноги вроде слушались и я решил предпринять вторую попытку приподняться на колени. Медленно и размеренно я совершал каждое действие, ведь один резкий рывок – и мою голову пронзала боль и тело как по щелчку отключалось. Минут десять у меня ушло на то, чтобы встать в полный рост. Сознание моё ещё пошатывалось, и я не мог сфокусироваться, даже проводя рукой по грязному лицу, не очищало мое шатающиеся сознание. "Так, таблетку нужно," – приказал себе я и, волоча свои ноги, поковылял на кухню. "Одна. Какое счастье. Спасибо." Не обращая на свои грязно-кровавые руки, я затолкал таблетку в горло и запил. Правда организм не хотел принимать и старался вернуть все обратно, но я пересилил его, хоть мне и пришлось запрокинуть голову и прервать рвотный рефлекс, попутно всё сглатывая. В таком же состоянии я добрался до заветного дивана и аккуратно сел. Спустя десять тысяч спазмов, голову стали отпускать сжимавшие тиски, тяжесть пропадала, сознание прояснялось. И я наконец-то смог пойти в ванную. Глядя на свою лужу крови, подумал: "У моего носа эти дни. Вон сколько натекло, можно было вампира накормить," – и тут же усмехнулся. Возле зеркала меня встретила безжизненная рожа, слипшиеся волосы, половина чистого, но изрядно помятого лица, и второй частью, которая была полностью в крови. Это был бы просто идеальный косплей на "двуликого," но он мне не нравился, и я решил побыстрее смыть свой "макияж" и вернуть себе хоть немного человеческий облик. Но это не сильно то и улучшило мое состояние, только сейчас я заметил как в глазах полопались сосуды, а под глазами образовались синяки, дак еще и глаза как то дальше впали, будто сам стал превращаться в смерть, в человеческом обличии. Но махнув на все это дело рукой, я вернулся на диван и продолжал просто сидеть. Но потом меня посетило чувство, будто что-то нужно сделать. "Блин, снова опаздываю!"– рванувшись от этой мысли, в голове сработал сильный спазм, от которого я даже айкнул. – "Меня же попросили и предупредили как-никак." Поднявшись, я стал медленно собираться, руки снова приучались брать предметы и вещи, из-за этого я потратил много сил и времени на сборы. Да, я мог бы остаться, но слово есть слово, тем более мне необходимо было выйти на свежий воздух и как-то прийти в себя. Мотивируя себя этим, я заковылял.

Погода приобрела ещё более темные тона, нежели чем вчера, я даже посмотрел на время, было 12:17, а такое чувство, что все 17 или 18. Серые тучи собирались в большие объемы, закрывая последние островки солнечного света, придавая каждому предмету свою бледность. Ветви деревьев колыхались от ветра, но я не чувствовал ни малейшего дуновения. А вместо прохлады стояла духота, препятствующая нормальному дыханию. «Что с погодой? Такого еще ни разу не было, надо бы спросить у профессора». Наряду с этими мыслями о погодных изменениях, мне наконец-то стали закрадываться и другие наблюдения. Самое что главное, так это то, что родителей не было дома. Если бы они пришли с работы, так сразу бы меня привели в чувство и вызвали скорую. Даже пропущенных не было, поэтому я сам решил им позвонить и разузнать.

Итог был таков, примерно такой же как и у меня, только вдобавок еще и другие симптомы. Они все остались на работе, потому что, там сразу проходит лечение и отдых, пока все нормально было. Если что позвонят. Прохожие тоже выглядели как-то болезненно, довольно медлительные, некоторые вовсе гиперактивные и очень быстрые. Когда я с кем-то ровнялся, мог заметить те же симптомы и потертости на лице. Конечно это все можно было скинуть на простуду или усталость. Но что-то внутри мне подсказывало, надо быть осторожнее и внимательнее…

– Разрешите. Биологический прибор показывает, что в воздухе были бактерии неизвестного происхождения. Я с ними уже долго работаю и пытаюсь распознать что это, их почти невозможно рассмотреть, будто бы они прячутся и прибор иногда их не замечает. Либо это сбой из-за ЭМИ, либо действительно мы вдохнули инородное вещество.

– И еще, связь вернулась, думаю можно перейти на основное питание.

– Хорошо, продолжайте наблюдение, все, займитесь этой проблемой… – прервал пожилого входящий ученый.

– Нашего сотрудника укусила мышь. У всех белых мышей были зафиксированы отклонения в поведении. Сначала она просто неподвижно стояла, мы её потрогали и в некоторых местах у неё облезла шерсть, потом она опрокинулась и не шевелилась. Как только мы решили, что она сдохла, Григорий потянулся её вытащить, чтобы провести полное обследование, тогда она мгновенно ожила и укусила, при этом прокусив перчатку и нарушив кожный покров. Она снова попыталась напасть, когда ее бросили в клетку. Также изменения коснулись и других мышей, зубы превратились в клыки, кожа участками облезла, такие же признаки агрессии, даже усыпительное с сильной дозой не помогает, будто иммунитет. Зафиксировано также, что симптомы проявляются в различное время, в зависимости от организма. Взяв пробу крови, мы заметили инородные клетки, которые частично меняют генетический код и маскируются за другими клетками, там размножаясь и разносясь по организму, заражая носителя. Сейчас мы продолжаем обследование.

– Усилить наблюдение, узнать насколько опасен вирус, Григория отправить в изолятор.

– Понял.

Время 11:16.

– Разрешите.

– Что? – сонно спросил пожилой ученый.

– Григорию становиться все хуже. Его кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Температура тела 34 градуса, но он утверждает, что чувствует себя замечательно. Он ни на что не жалуется, только просит постоянно есть и выпрашивает чего-то мясного. В его крови обнаружились те же самые клетки, только они размножались довольно быстрее и уже не прятались, а захватывали или, если быть точнее, пожирали здоровые.

– Сколько времени прошло после укуса?

– 24 часа.

– Продолжить наблюдение. Будьте осторожны, когда подходите к Григорию. Вам понадобятся образцы, но соблюдайте меры предосторожности. Оставим все как есть, никому не говорить.

Тогда все всполошились и работали без отдыха и даже без перекуса.

– Разрешите.

– Да?

– Наши сотрудники с поверхности передают, о тех же симптомах, но с еще большим ускоренным процессом. Они зафиксировали, заторможенность в действиях и все те же проявления, которые были у мышей. Передают о нападении с последующим укусом. Но когда его расспрашивают, он отвечает, что не помнит. Еще одна Черная Смерть?

–Что за напасть то такая, нужно больше исследований и экспериментов. С поверхности мне уже звонили с военных объектов, интересуются что это за болезнь и примерно такое же прослеживается и у многих военнослужащих. Если так рассматривать этого микроба, то он не так уж и силен, потому что не у каждого он проявляется, может в более сильном организме он не может устояться и погибает, или уже у некоторых есть врожденный иммунитет к чужеродным болезням. Как же у нас мало фактов. Еще кое что, всем необходимо сдать свою кровь на анализы, может и в нас он находится. Выполнять.

Спустя некоторое время, все та же лаборатория.

–Странные клетки. Еще и формы такие, будто это паразит и у него есть микроскопические зубы.-тихо твердил голос ученого на запись.-Он пожирает по немного питательные клетки или это мне чудится из-за недосыпа и огромной безостановочный работы. Но все же моя теория больше верна, он действительно пожирает питательные клетки в теле организма, а с другими проводит симбиоз и вообще меняет клеточный и генетический код. При том он пожирает и одновременно вступает в симбиоз, давая своему носителю непонятные свойства и питаясь от него же клетками и тем что поступает с извне. Он очень падок на кровь, но насытившись определенным количеством он больше не принимает и отправляется дальше за новой добычей. Очень интересный и странный микроорганизм. Ладно, сейчас будем обследоваться, он может быть в нас, но не такой активный…

В институте была абсолютная тишина и пустота. Ни одного студента и преподавателя, коридоры пустовали, но от аудиторий доносились только лекции и спокойные голоса преподавателей. Я озадачился: «Профессоры должны орать, как всегда и тем более кто-нибудь да обязательно должен тут ходить.» Это действительно было странно. В аудитории на меня никто не обратил внимания, и я тихо сел на своё место, даже преподаватель не отреагировал на мое появление, он просто посмотрел и кивнул, дальше поворачиваясь к своему труду. Наверное он с одной стороны был рад что я пришел, хоть и опоздал, но главное сдержал слово.

Профессор объяснял законы Ньютона, а я внимательно слушал до того момента, пока впереди сидящая однокурсница не стала расчесывать волосы. Всё больше волос оставалось на расчёске. «Если она продолжит, станет лысой,» – усмехнулся своей мысли. Но моя улыбка сошла с лица, когда я заметил, что ее рука была в непонятных волдырях, чем-то напоминавших лопнувшие пузыри от ожогов. Невольно я стал рассматривать и остальных. Большая часть студентов выглядела ужасно, их цвет кожи приобретал некую синюшность, при том, что на улице погода плюсовая. Но были и те, кто не вызывал подозрения или какие-либо опасения. Как только разобрался с окружением, я стал лихорадочно осматривать себя, ведь дома я об этом вообще не подумал и даже не заметил. Но вроде был чист и цвет кожи в норме, никаких язв и болезней. Правда в голове всплыла та картина где я валялся в луже крови. Мало того что она была темно-бордовая, почти черная, так еще и то, что эта кровь с чем-то смешалась, будто в ней была мокрота или еще что. Только сейчас я об этом вспомнил и придал значение. «Может я какую-то болезнь подцепил? Или же наоборот, организм отогнал от меня беду и сам справился, защищая хозяина.» Иногда я себя ненавижу за то, что провожу какой-нибудь анализ, ибо в голову начинают лезть нехорошие мысли и предчувствия. И вновь моя "Чуйка" заработала: "Уже можно по Чуйке часы сверять, слишком часто за последние два дня". И сейчас не промахнулась, – с задних рядов донесся девчачий визг. Все разом обернулись. Картина не из приятных, парень вцепился зубами в руку девушки, и с того места обильным ручьем стала стекать кровь, заливая все вокруг. Девушка вопила от боли, пытаясь отбиться от бульдожьей хватки. Все разом подскочили с мест и стали разжимать его зубы, при этом колотя и под дых, и по всему что видят, побои результатов не приносили, но когда ударил довольно взбитый парень, то у него уж точно засосало под ложечкой. Бешенный только жадно хватал воздух и пытался кричать "Мяса! Мяса мне! Нужно! Больше!" Глаза налились кровью, бегали из стороны в сторону, выискивая в кого бы еще вцепиться, со рта стекала кровь, смешиваясь с его слюнями. Эта бесовщина нас порядком достала, и мы организованно кинулись на него толпой, пытаясь заломить, попутно приводя в чувства ударами по щекам. В этой организации по обезвреживанию пострадал еще один студент, он получил довольно мощный удар в челюсть и вырубился. Когда бешеный понял, что ему не выбраться с мощного замка, он оставил попытки на побег и укусы. Но глаза так и бегали из стороны в сторону, словно этот парень слетел с катушек и ничего перед собой не осознает. Девочки стояли поодаль прикрыв рты, а парни пытались совладать с этой силой, которая исходила из щуплого психа. Вскоре кое-как он пришел в чувство, одумался, и спросил, ощупывая свой рот: «Что произошло?» – «Ты укусил её…» и ему обрисовали всю ситуацию. Он хотел извиниться перед девушкой, но она уже давно была в медпункте. И глядя на его лицо, по нему нельзя было сказать, что он сожалеет или действительно ему неприятен этот инцидент. Будто у него сломалась деталь, отвечающая за сожаление или другие эмоции, взгляд его был стеклянным, а лицо каменным. Пока "здоровые" обсуждали это, отворачиваясь от зрелища, другие же никак не реагировали, будто "ну что, бывает…" Собравшихся преподавателей убедили, что все хорошо. Профессор сказал: "С ней будет все в порядке," – и стал продолжать лекцию. Кстати, и его можно причислить к "больным" – его речь и действия были довольно медлительны и заторможены, и не понятно, как можно продолжать спокойно лекцию после такого случая. Глядя на место с кровью, я поежился и решил отпроситься. "С меня сегодня хватит таких ситуаций. Всё, я был отмечен, можно идти домой". Как только я закрыл дверь, моему примеру последовали и остальные, но мне уже было не важно. В голове так и крутилась эта ситуация и мои наблюдения за однокурсниками. Вскоре меня стала утомлять моя порядком активная мозговая деятельность…