Лунные Всадницы

Они огибали болота и мчались напрямик через широкие травянистые равнины, минуя по пути огромные загоны, где паслись великолепные кобылицы и жеребцы.

— В эту пору уже на будущий год здесь будут бегать серебристые жеребята, — довольно отметил Абен. К юго-западу от города раскинулись ячменные поля и пастбища: лошадям тут — просто раздолье!

Хати, обернувшись, указала рукой на могильный холм, что остался чуть в стороне.

— Это могила Плясуньи Мирины, древней предводительницы Лунных Дев.

— Это ведь в честь нее меня назвали? — уточнила на всякий случай девушка.

— Ну да, — кивнула Хати.

Чем ближе подъезжали всадники к городу, тем более удивительная картина открывалась их взору: золотистые известняковые стены Трои, возведенные на крутом склоне возвышенности, словно бы вырастали все выше и выше по мере того, как кони бежали вперед мерной рысцой. Стены в нижней своей части полого понижались и так искусно были встроены в камень холма, что даже Хати восхищенно охнула.

— Можно подумать, здесь потрудилась Великая Мать, а не простые смертные, — сказала она.

При мысли о том, что ей предстоит выступать перед всеми этими царственными особами, в груди у Мирины похолодело. И зачем только она напросилась? Но тут она перевела взгляд на прядающие уши Исатис, наклонилась вперед и погладила лоснящуюся шею своей любимицы.

— Мы справимся, — прошептала девушка, ведь на спине у Исатис она всегда себя чувствовала уверенно.

Всадники миновали как будто бы расползшийся во все стороны нижний город, состоящий из многочисленных лачуг: здесь шумные торговцы продавали глиняную посуду. В воздухе стоял неумолчный гвалт: в этом разноязыком гуле Мирина разбирала разве что отдельные слова лувийского наречия, которому научила ее Хати. Красильщики склонялись над гигантскими чанами с водой и над кувшинами, руки и лица ремесленников были покрыты брызгами краски. Два ручья, один холодный, другой кипящий, наполняли неглубокие прудики, женщины, зайдя в воду по колено, подобрав длинные юбки и завязав их узлом на спине, стирали белье, скребли и чистили посуду.

Кортеж проехал сквозь Южные врата в главную цитадель. Перед входом красовались шесть статуй, изображающих троянских богов. Первым стоял бог солнца Аполлон, рядом — невиданная владычица Сова с изогнутым клювом.

Хати неодобрительно фыркнула.

— Это они насязычниками называют! — пробурчала она. — Да кому только в голову придет поклоняться каменному изваянию, если можно почитать само солнце — вот же оно!

Они проехали мимо низких, приземистых сараев, где, склонившись над работой, ткали и пряли женщины, к лодыжкам их были привязаны веревки. Мирина непроизвольно нахмурилась: что может быть хуже, чем работать вот так, на привязи? Девушка вспомнила рассказ Кассандры о том, что царевич Парис привез с войны без счету рабов.

Всадники двинулись дальше по крутому мощеному склону, что вел к верхним террасам, увенчанным рядами великолепных зданий, и каждое — дворец в глазах Мирины. Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер, и вот уже засвистел в ушах в полную силу. Только теперь Мирина поняла, почему Трою частенько называют Градом Ветров. Наконец они спешились у громадного каменного строения, с низкой крышей: у царских конюшен.

Кассандра пробилась к ним сквозь толпу слуг, Ифигения по-прежнему была с ней.

— Отец очень просит, чтобы ты выступила для нас сегодня же вечером, перед пиршеством, — промолвила она. — Завтра владыка Менелай покидает нас, а с ним в ахейские земли отбудет и Ифегения с матерью. Для отца очень важно достойно развлечь гостя напоследок.

— Сочту за честь, — неуверенно отозвалась Мирина.

— Вы все приглашены на наше пиршество, — Кассандра взмахнула рукой, широким жестом указывая на Абена, Хати и Гюль. — Это — моя подруга Хрисеида, она проводит вас в дом для гостей. Если вам что-то понадобится — скажите ей. А мне надо идти помочь Ифигении упаковать ее новые наряды.

Мирина проводила их взглядом: Ифигения цеплялась за юбку Кассандры. На мгновение девушка позабыла свои собственные страхи, понимая, как будет скучать Ифигения, отплыв утром в Микены.

Хрисеида оказалась чуть старше Кассандры, спокойная, серьезная. Ее шафранного цвета платье отличалось простотой покроя, зато сшито было из лучшего полотна. На челе ее сиял такой же знак солнца с расходящимися золотыми лучами, а ее невозмутимая уверенность свидетельствовала о том, что девушка — отнюдь не из числа прислуги.

Хлопнув в ладоши, Хрисеида подозвала конюхов, велела им позаботиться о лошадях, а сама повела гостей вверх по широкой и пологой мощеной улице и остановилась у дверного проема, богато изукрашенного резьбой. Семейству Мирины отвели две комнаты с низкими постелями. Набитые соломой матрацы и мягкие пуховые подушки так и приглашали к отдыху.

— Одна комната — для многоуважаемых родителей, вторая — для самой наездницы и ее бабушки, — пояснила Хрисеида. — Я велю принести вина и фруктов.

Стены были завешаны яркими узорчатыми коврами. Никто из мазагарди в жизни не бывал в таких роскошных покоях.

— А где я буду выступать? — полюбопытствовала Мирина.

— Во внутреннем дворе, — отозвалась Хрисеида. — Ты пока отдыхай, позже я вернусь и отведу тебя. — Она скользнула взглядом по просторным шароварам Мирины, чуть прикрытым коротким халатиком. — У нас много красивых платьев… выбирай любое.

Мирина, улыбнувшись, покачала головой.

— Если царь желает, чтобы я танцевала на конской спине, без шаровар мне не обойтись!

Лицо Хрисеиды прояснилось — и она вдруг показалась моложе своих лет.

— Танцевать верхом на коне? Я о таком только слышала, но своими глазами увидеть не доводилось. С нетерпением буду ждать вечера! — С этими словами Хрисеида, учтиво поклонившись, ушла.

— Видала знак солнца у нее на челе? — спросила Хати. — Эта девушка не для брачного торга, она — жрица Аполлона.

— Но у Кассандры точно такой же венец! — проговорила Мирина. — Выходит, она тоже жрица?

— Выходит, так, — кивнула Хати.

— А как же малютка Ифигения? У нее на челе серебряный полумесяц.

— Это — знак Артемиды.

— Богиня-охотница, покровительница луны! — прошептала Мирина. — Значит, она нам почти сестра. Мы ведь тоже чтим луну!

— О да, чтим! — Хати пожала плечами.

— Не отдохнуть ли тебе, бабушка? — осведомилась Мирина, одобрительно пощупав туго набитый матрац.