Lurk

Они проходят мимо.

Лидия медленно спускается по стене.

Ей хлестко, черт возьми.

Она закрывает глаза, пытается переварить диалог и осознать, что в нем ее напугало больше всего. Чрезмерная опека Киры до добра Стайлза не доведет. И сам Стайлз ведет себя совершенно по-другому, но этих деталей никто кроме нее не замечает. Скотт слишком отдален, Эллисон слишком влюблена, Лиам слишком глуп и мал, Малия слишком взволнованна, а Лидия одна. Одна в этих огромных спутанных коридорах-лабиринтах, которые для нее кажутся чужими и спутанными.

Мартин делает глубокий вдох и на секунду закрывает глаза. Ей просто нужно немного времени, — и она придет в себя. Кира, может, и учла некоторые детали, может, чем-то подкупила Стилински, но она не учла одного — способности Лидии (особенно после изменений, которые произошли с их общим другом) тоже усилились, и совсем скоро Мартин научится ими управлять.

Уж тогда она точно во всем разберется.

2.

Спортивный зал был полностью украшен, осталось только расставить столики и распределить, кто где будет сидеть из учителей. Эллисон и другие добровольцы с радостными лицами развешивали украшения и расставляли стулья. Стайлз тоже не оставался в стороне. Он помогал, с легкостью заводя с кем-нибудь разговор, откликаясь на любые просьбы и делая все быстро и качественно. Эллисон наблюдала за ним, потому что видела настороженность Лидии, взволнованность Малии и напряжение Стайлза в общении со Скоттом. Стилински оставался таким же, как и был (во всяком случае, Арджент не видела в нем перемен), но вместе с тем что-то в этом «такой же как и был» напрягало Лидию. Хотя Лидия в силу своей сущности вообще должна быть склонна к меланхолии и мрачному настроению. Еще удивительно, как она вообще остается такой же жизнелюбивой, что и раньше.

К шести вечера в зале осталось человек пять-шесть, включая саму Эллисон и Стайлза. Они собирали остатки мусора и в тысячный раз проверяли, все ли на месте, все ли так, как запланировано, и не попутал ли кто чего. Стайлз за эти три часа подготовки, вымотался и сейчас выглядел уже не таким улыбчивым как в самом начале.

Если бы тут была Лидия, она бы списала все это на плохое питание.

Эллисон же свалила все на уроки и внеклассную деятельность.

Она забросила в пакет последний мусор, который нашла, а потом направилась к парню, что сидел на трибуне и с отсутствующим видом смотрел сквозь вселенную. Арджент старалась не думать о том, что за взгляды были еще вчера на уроке, и почему его взгляд ее так привлек. Она вспоминала об этом, но старалась не анализировать. А сейчас вот соблазн, казалось, что слишком велик, и не прошенный вопрос вот-вот слетит с уст.

— Вы поругались со Скоттом? — спросила она, присаживаясь рядом и ставя мусорный пакет у ног. Ей надо было заговорить на отвлеченную тему, чтобы вынырнуть из тех воспоминаний, что накрыли ее с головой.

— Нет, — ответил он, выпрямляясь, но все еще глядя в никуда. Стайлз дорожил дружбой с МакКоллом, а счас он был слишком, слишком спокойным и безучастным.

— Просто вы почти не общаетесь и…

— Ну, думаю, пока нам не о чем говорить. Все думают, что со мной что-то не так, но, — он оперся локтями о колени, согнулся, а затем посмотрел в сторону девушки. Эллисон испугалась, что снова начнет испытывать что-то странное, но решила не отводить взгляда, — мне это не нужно. Будто все хотят, чтобы со мной что-то было не так.

— Просто ты так внезапно стал общаться с этой новенькой ученицей… И она кажется всем…

— Странной? — заканчивает за нее Стайлз, по-прежнему процеживая взглядом Арджент. Та вновь окунается во вчерашний разговор и, застенчиво улыбаясь, отворачивается. Садится на самый край скамьи, руками хватается за края и смотрит в пол. Стилински следует ее примеру — тоже таращится в пол, а потом решает давить на гнойники так же, как пред этим давили на его.

— Ты со Скоттом тоже почти не общаешься, — произносит он. Его немного вымотала эта подготовка к завтрашнему вечеру, и сам он мечтает добраться до дома, но Эллисон — это отличный способ отточить свои недавно приобретенные навыки, и глупо пренебрегать этой возможностью.

— Нам пока… трудно начать общаться как друзьям, — отвечает она. Стайлз усмехается. Лидия украдкой смотрит на него — вот его руки, плечи, шея — он тот же что и раньше, только несколько… сексуальнее?

Эллисон снова прячет взгляд, чувствуя, что все эмоции ее воспалились с той же легкостью, что и порох.

— Ты расстроена, что он идет с Кирой, да? — продолжает Стайлз, чувствуя подавление Эллисон. Эллисон сидит совсем близко, ее эмоции горячие и яркие, до них можно дотянуться, их можно забрать и насытиться за их счет. Стилински эта идея кажется вполне разумной. И Эллисон станет легче, и ему.

— Не знаю. Это неприятно. Так же как ему неприятно, что я теперь так много общаюсь с Айзеком, но…

— Но по-другому ты бы не хотела, да? Все ведь правильно.

Она поворачивает голову в его сторону, сталкивается с его взглядом. Стайлз видит в ее глазах что-то среднее между удивлением, восхищением и благодарностью. Может, именно так зарождается доверие, кто знает. Но раньше они не могли вот так просто говорить о повседневном и насущном. Раньше они вообще не откровенничали — просто сосуществовали вместе, потому что Эллисон была девушкой его лучшего друга, а сам Стайлз был озабочен лишь Лидией. А теперь, как подмечает про себя Эллисон, он дружит с Кирой, вгоняет Малию в краску и каким-то образом воздействует и на нее саму.

Стайлз будто решил наверстать упущенное.

— Но ведь ты бы тоже не хотел, чтобы все было по-другому, — произносит она, прерывая это секундное молчание. Эллисон по-прежнему смотрит в его глаза. Эти взгляды в упор напоминают какое-то детское соперничество с вполне недетскими мотивами. Стайлз уверен так, как не был никогда, и это пугает, отталкивает и вместе с тем привлекает.

— Как знать, — пожимает он плечами, а потом поднимается и берет мусорный пакет. Арджент, влекомая то ли любопытством, то ли желанием узнать побольше, поднимается и идет следом. Они направляются к выходу, даже не оглядываясь на тех ребят, что еще остались.

— Лидия идет одна, — оглашает Эллисон, как только двери за их спинами захлопываются. Она смотрит на Стилински, а тот глядит только вперед, словно догадываясь о том, что она ищет его взгляда. Словно он хочет поиздеваться над ней и лишить ее этой возможности установить зрительный контакт.

— Я знаю.

— Пригласи ее. Однажды вы пошли ведь вместе…

— Ага, — Стайлз открывает двери какой-то подсобки, закидывает в мусорный ящик мусорный пакет и возвращается, — а закончилось все тем, что мы отправились искать Джексона. Да и к тому же, — пожимает он плечами, — я иду с Малией. Будет немного нехорошо бросить ее, верно?

Он улыбается, а затем они молча идут по коридорам. Эллисон отстает на два-три шага, она держится за ремешки своей сумки, внимательно смотрит на спину идущего впереди парня и думает о том, что он и Лидия неплохо бы смотрелись вместе. Да, еще года полтора назад Стилински был ребенком, немного переросшим для своего пятнадцатилетнего развития, но теперь он был вполне…

Вполне.

Эллисон опускает взгляд и решает, что лучше больше не думать на эту тему. Она и так слишком дерзка и смела в своих мыслях в последнее время.

«И в поступках тоже», — шепчет совесть. Эллисон отмахивается от нее, нагоняет Стайлза уже почти в дверях школы, и когда они выходят, то она быстро произносит:

— Ты можешь… звонить. Я не буду говорить, что с тобой что-то не так.

Она стоит напротив него, смотрит внимательно-изучающе, а Стайлз ощущает взрыв ее эмоций и думает о том, что если просто обнимет ее по-дружески, то она ничего и не заметит. Ведь ей ничего не стоит просто отдать часть своих переживаний. Ей самой станет легче.