Люби меня

– Только я подумала… Может, не спешить, – выдает она шепотом и несколько раз оглядывается. – Мы же собрались расписываться… Скоро… И… Эм-м… Я фамилию поменяю, и нужен будет новый паспорт.

Как я понял, есть у Сони какие-то суеверные загоны. Она решила, что мы не должны никому говорить о свадьбе, пока штамп не поставим. Кольца сняли утром. Договорились, что у меня в квартире полежат.

Но, блядь…

Честно?

Лично я уж очень неохотно свое стягивал. Рвался носить эту гайку, как самый главный понт. И чтобы она носила.

Блядь…

Не только кольцо, конечно. А и мою фамилию.

– Сонь, тебе загранник уже через неделю выдадут. Мы сможем куда-то сгонять на пару дней. А распишут нас не так быстро. Я по связям не хочу, чтобы не светиться. Поэтому подадим заявление онлайн, а распишемся и вовсе где-то за пределами Одессы, ок? Так будет спокойнее. И потом ты так же быстро поменяешь все документы. Не будет проблем. Тоха вон каждый месяц новый паспорт получает, – перегибаю, конечно. Зато Соня смеется. – Решили?

– Угу, – кивает и утыкается губами мне в шею.

Никак не могу привыкнуть к своим ощущениям. До сих пор задыхаюсь, когда ее чувствую. А может, никогда это волнение не утихнет? Может, так должно быть у тех, кто любит? Любит по-настоящему.

– Саш, – шепчет Соня, гоняя по моей коже горячий воздух.

– М? – прикрываю глаза и толкаю ее еще ближе к себе.

Кай-й-й-ф-ф… Запредельный.

– А как Даня понял, что мы переспали? – еще тише и сбивчивее говорит. В попытке понять, что это за эмоции, неподвижно застываю. И такая, мать вашу, нежность в глубинах нутра просыпается. Вырывается и накрывает меня, будто лавина. – Ты с ним поделился?

– Когда, Сонь? – урчу так же приглушенно. – Весь вечер, всю ночь и все утро с тобой был.

– Ну… Я Лизе успела написать, – и сама усмехается. Чувствую толчок горячего воздуха по своей коже. Из-за него ускоряется мое сердцебиение. – Может, и ты тогда же…

– Никому я не писал, – выталкиваю несколько резко. – Тоха фантастический мозгоеб. Ляпнул, что в голову влезло.

– Просто… – запнувшись, вскидывает на меня взгляд. Красная, даже страшно за нее становится. Инстинктивно прикладываюсь губами ко лбу, чтобы проверить температуру. – Я думаю, это по мне, что ли, заметно? – бомбит дальше, пока я пытаюсь свои собственные выводы сделать.

– Блядь… Ничего по тебе не заметно, не выдумывай. Я сейчас пойду, скажу этому озабоченному, чтобы больше к тебе с подобными темами не лез.

Только Солнышко вдруг раньше меня отстраняется.

– Нет. Я сама к нему пойду. Спрошу, как он понял.

– Соня…

Ловлю ее за руку. Она сразу сжимает мои пальцы, но продолжает шагать. Что я должен делать? Тормознуть ее силой? Вроде как неправильно. И все же я подхватываю ее на руки и закидываю себе на плечо. Проношу так через толпу студентов, через дверь главного входа, по фойе. Останавливаюсь и скидываю Соню на пол у одной из стен, только когда слышу ее смех.

– Что? Почему хихикаешь?

– Представила реакцию местного общества. Ты не поймешь! Ты же не знаешь, каким мрачным одиночкой ты выглядишь в наших глазах. А тут вдруг с девчонкой… Оу, даже сейчас, пока ты меня тут зажимаешь, тебе в спину все таращатся. Испоганила я все-таки твою репутацию, ледяной принц. Окончательно!

– Хватит рофлить, – одергиваю ее я.

И сам при этом смеюсь.

– Знаешь… – вздыхая, и правда прекращает веселье. Смотрит так, что у меня кровь в венах воспламеняется. – Я поняла. Дело не конкретно во мне. Мы оба после этой ночи изменились. И энергия между нами другая стала. Все совсем иначе, Саш… Интимнее, чувственнее, любовнее. Я сгораю, когда ты рядом. Я летаю. Я парю.

– Блядь, Соня… – с трудом выдыхаю я. Внутри уже все гудит и трясется. – Ты хочешь, чтобы я тебя прямо сейчас, на хрен, увез?

– На хрен? – повторяет с улыбкой.

Озорная, яркая, сладкая… Моя.

– На хрен, на хрен… – выдаю я.

Она снова смеется.

– Я должна идти в аудиторию.

Сама же обнимает меня за шею. Притягивает так близко, что выталкиваемый нами воздух трещать начинает. Почти сталкиваемся губами, но зрительный контакт дороже. Замираем и держим.

– Если я такой мрачный и ледяной, как ты тогда умудрилась в меня влюбиться? – зачем-то анализирую то, что она будто бы невзначай сказала.

– Мм-м… – прикусывает розовые губы. – На меня ты смотрел иначе. В тот вечер, когда Чарушин просил тебя присмотреть за мной… Антарктида таяла, Саш… Ты меня расплавил! Я влюбилась в тебя за секунду!

– Охренеть…

– А ты? Я тебе тогда понравилась?

– Нет, – толкаю почти беззвучно. Сглатываю и повторяю: – Нет. Тогда я уже по полной о тебе мысли гонял. Поэтому выглядел, наверное, как опиумный торчок, которому вдруг поручили охранять маковое поле. Я знал, как добыть из тебя сок. Я фантазировал об этом. Я уже мечтал об этом... А мне нужно было тебя оберегать, блядь. От себя же! На тот момент это был самый тотальный стресс, который мне когда-либо приходилось проживать. И ты еще со своим мармеладом! Что ты хихикаешь? Мне, блядь, вот совсем не смешно, – и как ни кусаю губы, ухмыляюсь.

– Прости… – отрывисто выдает Соня. Даже одно это слово без подрыва звуковой амплитуды не может произнести. – Не смешно, конечно… Я не смеюсь!

– Не смеешься? Ты издеваешься? – рычу и возмущаюсь.

– Я радуюсь! Счастлива, понимаешь? – голос по высоте на визг похож. Просто мои ладони у нее под блузкой. – А-а-ах… Щекотно!

Я не планировал гонять весь этот любовный цирк прилюдно. Но, блядь… Из головы все здоровые мысли выносит, когда напираю и захватываю Сонин рот. Слишком давно ее не целовал. Изголодался по вкусу.

Насыщение случается за секунды. Головной мозг взрывается от сумасшедшей дозы дофамина. И меня распирает от того самого ощущения счастья, о котором так любит говорить Соня. Она тоже разделяет, знаю. Зарывает в мои волосы пальцы. Жмется ко мне всем телом. Целует с той же страстной жаждой, что и я ее.

Когда же нам приходится разделиться и разойтись по парам, я больше не чувствую себя обесточенным. Я заряжен на полную. У меня все получается. Жизнь искрит. На тренировке тоже максимум выдаю. Особенно когда вижу, что Соня освободилась и пришла на стадион на меня посмотреть. Она ждет меня, и я уже горю. Целую ее, едва Кирилюк вольную дает. И похуй на всех.

Тоха молча мимо нас проходит. С ним беседу провел, чтобы не пошлил с моей Богдановой. Он, сука, лыбу тянет, конечно. Там по взгляду все понятно, что думает. Но, по крайней мере, не комментирует.

– Ты такой соленый… – шепчет Соня, украдкой полизывая мою шею.

– А ты такая сладкая… – упорно губы ее ловлю.

– Я в столовой была… Шоколадный батончик съела, – посмеивается она.

– Поедем, пожалуйста, ко мне? Хочу тебя… Хочу, – давление внизу шкалит. Член разрывает. Уверен, что Соня чувствует. Краснеет, как обычно. Румянится от удовольствия. – Хочу.