Любовь по-соседски

Поднимая собственный огромный водный пистолет, я накачиваю его до тех пор, пока давление в нем не становится максимальным. Проверяю уровень воды. Он полный. Мои губы сжимаются, брови поднимаются, и я наклоняю голову. Маленькая распутница меня не обманула.

Уважуха.

«Ох, теперь она сделала это и сбежала».

Режим хищника включается, и я медленно ползу по кровати, спускаюсь на пол, пока не достигаю двери в спальню. Я высовываю голову из нижней части дверного проема и вижу маленькую головку, прячущуюся и выглядывающую из-за столешницы на кухне. Я ухмыляюсь.

Игра началась.

Я приседаю и крадусь на кухню, ведя себя аккуратно, чтобы не издать ни звука. Никто не может быть тише Духа. Когда я достигаю противоположной стороны барной стойки, мысленно считаю до трех, а затем выпрыгиваю с воинственными воплями, открываю огонь, обрызгивая Нат.

Только там никого нет. Только долбаный тапочек.

Неожиданно мне в спину наносят удар.

Я поворачиваюсь, и моя грудь также становится мокрой. Чтобы ограничиться малой кровью, я бросаю пистолет и делаю два шага навстречу Нат. Она такая красивая. Румянец на щеках, светящийся взгляд, и она, смеющаяся надо мной. Когда я буду думать о ней, я буду видеть ее в точности такой, какая она сейчас. Она действительно моя красавица.

Я хмурюсь и коварно улыбаюсь ей, и она на мгновение замирает. Когда Нат понимает, что я делаю, она вскрикивает, бросает свой пистолет, разворачивается на пятках и убегает. Я выкрикиваю.

— Беги, Форрест, беги!

«Да ладно вам! Даже я знаю, кто такой Форрест Гамп».

В этой квартире есть всего три возможных места, куда она может побежать, и она только что выбежала из кухни, оставив для себя возможными вариантами лишь свою спальню и ванную комнату. Я иду к ее спальне и отворяю дверь. Выглядит так, будто комната пуста, но...

Что-то падает в шкафу, и я смеюсь себе под нос.

«Шкаф? Она же не сможет никуда из него деться! Это слишком хорошо».

Улыбаясь, как чертов идиот, я достигаю двери шкафа, берусь за ручку и резко его открываю. Я морщусь, когда вода попадает мне прямо в глаза. У этой маленькой засранки в руках два маленьких пистолета. Она смеется настолько сильно, что у нее выступают слезы. Я вырываю у нее пистолеты, швыряю их себе за спину и забрасываю девушку себе на плечо. Она даже не утруждается в том, чтобы бороться. Я не думаю, что она могла бы это сделать, даже если бы захотела. Ее тело слишком слабо от смеха.

Вот что мне нравится в этой девочке. Она не относится ко мне так, будто со мной что-то не так. Я знаю, что, должно быть, прошлой ночью было сложно услышать то, что она услышала, но она хорошо это восприняла. Скрыла свои эмоции, как настоящий профи. Единственная вещь, которая ее выдала, был дрожащий подбородок и то, как она сжимала в кулаках одеяло.

«Это моя девочка».

Она не идеальна. Впрочем, как и я. Но она идеальна для меня, и я собираюсь сделать все что угодно, чтобы она была со мной.

Пройдя с ней через всю комнату, я бросаю ее на кровать. Она смотрит на меня со смешинками в глазах... и я дома. Нет места лучше, где бы я хотел быть больше, чем здесь, валяя дурака с моей девушкой.

«Возможно, Шериф был прав. Возможно, это и есть любовь».

Если это не она, то что-то чертовски близкое к ней.

Я раздвигаю ноги Нат и ложусь на нее, так что моя голова покоится у нее на груди. Я слышу, как быстро бьется ее сердце, и улыбаюсь, зная, что это я на нее так действую. Моя грудь раздувается от счастья, и я чувствую, будто заявляю на нее свои права. А так я и делаю.

Я оборачиваю руки вокруг ее тонкой талии и говорю ей грубо, как пещерный человек:

— Ты — женщина. Моя женщина.

Она смеется, и я слушаю ее грудной смех, вибрация от которого щекочет мою щеку. Перебирая мои волосы, она нежно отвечает:

— Да. Я твоя, малыш.

Мысль о ней с кем-то другим делает меня иррационально злым. Мой желудок сжимается, и я выплевываю:

— И я не делюсь. Ни с кем.

Сильно хватая меня за длинную прядь волос, она тянет мою голову вверх, чтобы посмотреть мне прямо в глаза и абсолютно серьезно отвечает:

— Я тоже. Поэтому скажи Таше, что больше не будешь с ней видеться.

Даже несмотря на то, что кожа головы адски болит, я улыбаюсь.

— Уже это сделал, девочка.

Улыбаясь мне в ответ, Нат мягко отвечает:

— Хорошо. Было бы жаль надирать ей задницу. Кажется, она милая.

Ее хватка слабеет, и я кладу свою голову назад, на местечко между ее сиськами. Там так тепло и удобно. Я закрываю глаза и бормочу.

— С тобой все по-другому. А как это для тебя, девочка?

Она останавливается на мгновение, а затем снова начинает перебирать мои волосы и тихо говорит:

— Я не знаю, Эш. Но я люблю тебя. Сильно.

Я хочу сказать ей это же в ответ. Действительно хочу. Но я пока еще не готов. Не совсем. Мои чувства к ней сильны. Сильнее, чем я когда-либо к кому-либо чувствовал в своей жизни, и знание того, что она моя, позволяет мне осознавать, что я могу сделать все что угодно. Преодолеть все что угодно. Она забрала ту власть, которую отец имел надо мной. Теперь я даже о нем не думаю. Я чувствую себя легче и счастливее, чем когда-либо, и все это благодаря ей.

Тепло разливается по моему телу. Я поворачиваю лицо и целую внутреннюю часть ее груди. Я не отвечаю ей, просто сжимаю ее сильно. Нат оборачивает ноги вокруг меня, и мы долгое время продолжаем так лежать, чувствуя себя абсолютно комфортно в нашей тишине.

Черт бы меня побрал.

«Думаю, я влюбляюсь в мою девочку».

***

— Эй, красотка, время идти. Тащи сюда свою задницу.

«Что?»

Я волочу ноги из спальни, аккуратно, чтобы не задеть все еще свежий лак на ногтях ног, и все еще одетая в свою пижаму. Я хмурюсь в растерянности и спрашиваю:

— О чем ты говоришь, Эш? Мне не нужно уходить еще... — проверяя свои часы, я говорю ему: — еще два часа.

Он выглядит так красиво в своей униформе. Мускулистые руки обтянуты плотной черной футболкой, и мне хочется облокотиться на что-то и вздохнуть. Его сильные ноги облачены в пару черных джинсов, которые выглядят так, будто были пошиты специально для него. Бляха на его поясе сверкает, а черные туфли выглядят так, будто их только что хорошенько начистили. Качая головой, он говорит мне: