Люди в черном

Егор взял трубку сотового телефона, набрал номер справочной.

— Подожди, — остановил его Вишняков, — не горячись, выслушай мое предложение.

— Ну?

— Кончим игру.

— Не понял?

— Все ты понял. Ты выиграл, я сделал ставку не на того человека и совершил ошибку. Что ж, надо уметь и проигрывать! Я сейчас уберу охрану, вывезу тебя отсюда. В машине мы будем втроем: я, ты и водитель. Он будет без оружия. Поедем к месту захоронения Галины, водитель вскроет могилу, заберешь улики против себя, потом к твоим в деревню, заберем стариков, и я доставлю тебя куда угодно, хоть к зданию ФСБ на Лубянку. И… разойдемся. Живи, как хочешь, никто тебя не тронет!

Егор не мог понять, почему вдруг Вишняков так легко признал поражение и предлагает вариант полной реабилитации Астафьева и свободы. Он не мог знать, насколько хитер Вишняков, решившийся на последний ход, разыгрывая карту несчастного отца, которому не удалось организовать акцию спасения дочери. Дмитрий Петрович играл и делал это умело. Если бы Егор имел хоть десятую часть коварства этого человека, он, возможно, и раскусил бы его. Но Астафьев был человеком порядочным и не мог предположить, что вновь попадает в сети Вишнякова. Ему бы согласиться и принять вариант Вишнякова, но его неожиданно охватили сомнения. Он хотел понять логику Вишнякова, а ее не было, был лишь точный, подлый расчет. Астафьев вдруг подумал о дочери Вишнякова, которая решением отца, по сути, приговаривалась к смерти. И Егор спросил:

— А как же твоя дочь? Ты успеешь выплатить выкуп?

Вот этого и ждал Дмитрий Петрович. Клюнула честь офицерская! С заглотом клюнула. Вишняков сыграл скорбное раздражение:

— Тебе теперь какая разница? Ты и твоя семья не пострадают, а это для тебя главное. Какое тебе дело до моей дочери?

— Я спросил, ты успеешь заплатить выкуп?

— А где я возьму три миллиона долларов? Может, ты займешь мне?

— Три лимона «зеленых»?

— Ты думаешь, если сумма была бы реальной, я пожалел бы денег и стал искать профессионала? Да мне плевать на деньги, но у меня нет той суммы, которую запросили похитители, и взять ее негде! Ну что ты застыл? Мы едем? Или и дальше будешь мне мозги сношать? Выиграл? Радуйся!

— Стой! Погоди! Отдай команду вывезти моих родителей на Лубянку, я им записку передам, кого там спросить. Друг сделает для них все, что нужно! И нож с часами прикажи сюда доставить. Потом говорить будем. Звони, не теряй времени!

— Я не пойму тебя, герой!

— Звони, говорю, потом поймешь! Я пока думать буду!

Через два часа условия Астафьева были выполнены. На сотовый телефон Вишнякова позвонил Кулагин.

— Егор, что все это значит? И где ты?

— Володь, мои у тебя?

— Да!

— Сними где-нибудь для них квартиру, чтобы никто, кроме тебя, адреса не знал, и если есть возможность, обеспечь их безопасность.

— Ты можешь мне объяснить, куда ты попал?

— Со мной все в порядке, еще встретимся. Назови свой мобильный номер.

Кулагин продиктовал цифры. Егор, обладавший отличной памятью, не стал записывать. Спросил:

— Я могу, Володь, на тебя рассчитывать?

— Насчет родителей или ты еще что-то имеешь в виду?

— Насчет родителей.

— Можешь не волноваться, они будут в резиденции одной секретной службы.

— Спасибо, и прошу тебя, не пытайся что-либо выяснять обо мне, только навредишь. Как встретимся, я тебе все объясню. Ну пока, мне пора.

Вишняков, слышавший этот разговор, был доволен. Все же он добился своего!

Нож и часы были уничтожены. Егор обратился к Вишнякову:

— У тебя есть фотографии дочери? Желательно последние.

— Конечно.

— Покажи.

Вишняков достал альбом из книжного шкафа, вытащил несколько фотографий, разложил на столе. Егор подошел. Взял в руки одно фото, где девушка была снята одна.

— Какая она красивая! — невольно вырвалось у Егора.

И в самом деле, его поразила необыкновенная, какая-то естественная, природная красота Вики. Егор взял другой снимок, где Вика была уже в свадебном платье рядом с молодым человеком, который сразу не понравился Астафьеву.

— И этого урода твоя дочь выбрала себе в мужья?

— А что тебя в этом удивляет? Любовь — она не выбирает.

— Заговорил стихами. А удивляет потому, что не могла Вика полюбить этого самовлюбленного типа!

— Почему?

— Потому, что не могла! Это твое наверняка решение связать их браком.

— Разве возможно насильно заставить девушку замуж, это в наше-то время?

— В вашем гадюшнике все возможно! А такой новоиспеченный отец мог сделать из ребенка послушную игрушку, такую бессловесную овечку, во всем подчиненную прихотям пастуха — деспота отчима!

— Этот брак в ее же интересах!

— Да? Значит, я оказался прав? Ты заставил Вику выйти замуж за нужного тебе человека?

— Я ее не заставлял. Просто сказал, что этот союз был бы выгоден всем!

— И тебе в первую очередь! Ну и подонок ты, Вишняков!

— Послушай, выбирай слова?

— Да пошел ты!.. Хотя, подожди, после твоей смерти кто получает наследство и в каких долях?

— Тебе это зачем?

— Ответил бы я тебе… Так как обстоит дело о наследстве?

— Все переходит к Вике.

— А после ее смерти к мужу?

— Да, но лишь при наличии прямого ее завещания, которое должно быть составлено и зарегистрировано в Москве. Она его еще не составляла, насколько я знаю.

— А как в твоем окружении оказался будущий муж дочери?

— Ты учинил мне настоящий допрос! Зачем тебе все это?

— Так, выяснить для себя кое-что.

— Эдуард Хованский, так его зовут, сын Геннадия Львовича Хованского, с которым мы начинали ювелирный бизнес. Естественно, его сын остался в деле, когда оно расширилось.

— А Карельский как попал к тебе?

— Он протеже моего дяди. Специалист по драгоценностям отменный.

— Как и по организации убийств этот подонок тоже спец отменный, так?

— Про убийства я ничего не знаю, но он меня устраивает.

— Еще бы, такие всегда в цене!

— Что еще?

— Скажи мне, как быстро сможешь подготовить мой отъезд в Чечню?

— Что конкретно мне нужно сделать?

— Во-первых, подготовить джип с оформленной по всем правилам генеральной доверенностью. Во-вторых, разрешение на пистолет твой, я его прихвачу с собой.

— Но на оружие потребуется время, и немалое, — перебил Егора Вишняков.

— Это твои дела. Хочешь, чтобы я отправился быстрее, сделаешь. Через свои связи сделаешь. Намекал же на продажных ментов? Так через них и работай. В-третьих, деньги — сто тысяч баксов с собой в дорогу, как аванс. По возвращении с Викой еще двести кусков. Это нормальная плата за риск, и это гораздо меньше трех лимонов. В-четвертых, маршрут я выбираю сам, и не пытайся за мной следить, себе дороже выйдет. Ну а остальное — мое дело! Объяви своим людям, что переговоры закончились удачно, компромисс достигнут, и начинай работать. Деньги передашь перед самым отъездом, настоящие деньги, не вздумай подсунуть подделки, прогорю я — всему делу мандец!