Люди в черном

— Да ничего я не забыл, Малой! — вздохнул Серый. — Все будет как надо! О Ксюхе я на будущее думаю. Если дело выгорит и лаве появятся, не шарахаться же по всему свету до старости лет, чтобы сгнить в конце в камере? Можно и домик свой собственный сообразить где-нибудь в центре. Волки и те в стаи сбиваются, потомство производят, семьи создают.

— Ну-ну, дело твое, конечно, но пока ты эти лаве делать будешь, другие тут будут твою невесту иметь по-всякому. Ништяк! И потом жить с такой? Не знаю, как ты, я не смог бы, как бы ни любил. Скорее убил бы на хрен! — Большаков был категоричен.

— Малой! Кончай базар! Мои дела — это мои дела, договорились? — Эх, Серый, Серый, черт с тобой, делай что хочешь, лишь бы не во вред делу и себе. Ну че, идем в чипок?

— Пошли! — сразу согласился Серый.

Они зашли в заведение, отчего-то названное «чайной», хотя собственно чая здесь никогда не продавалось. Водка, пиво — да, но не чай! Однако вывеска «Чайная» гордо висела над одноэтажным серым, как и все вокруг, зданием.

Серый занял крайний столик — в углу у окна, Малой принес два стакана по двести граммов водки каждый и тарелку с бутербродами. Вернулся за кружкой, без намека на пену, пива. Отставил ее в сторону.

Бывшие зэки подняли стаканы, с постоянным тостом «за нее…» в два глотка выпили, закусили хлебом с килькой. Серый закурил, Малой взялся за пиво. Тут же смачно выругался:

— Да что за блядство, в натуре? Ну не твою мать?

— Ты че, Малой?

— Не, в натуре, ну можно разбавить пиво, это понятно, каждый хочет копейку сбить, но не до такой же степени? Это же не пиво, — он поднял кружку, — моча ослиная, не иначе!

— Не пей!

— Чегой-то «не пей»? Это не я «не пей» буду. Это буфетчица у меня сейчас, сука, всю бочку заглотит вместе с пробкой, или удавлю овцу облезлую, бля буду!

Малой не на шутку разозлился, а этого допускать никак было нельзя! Он вполне мог разнести этот кабак на щепы вместе с посетителями. Что уж говорить о женщине-буфетчице? Нет, Малого надо было остановить, пока он не пошел вразнос, круша вместе с чипком и все дело, на которое они подписались.

Тут-то к ним и подошел щуплый с виду человек, мастер соседнего участка, Малой и Серый знали его в лицо.

— Чего ругаешься, хлопчик? — обратился он к Большакову.

— Тебе-то чего надо? — огрызнулся Малой.

— Ничего! Вижу, место рядом с вами свободное, вот и решил спросить, не позволите присесть рядом?

— Садись, место не куплено, — все так же грубо ответил Малой.

— Спасибо!

Мастер присел. Кивнул на пивную кружку:

— Насчет пива недовольство проявляете, молодой человек?

— Слушай, мужик! Тебе место нужно было? Место. Получил? Получил! Так сиди, как сидишь, и в чужой базар не впрягайся. Пей, жри, че хочешь делай, но других не замай, мой тебе совет!

— Да! Хреновые мне соседи попались, — продолжал, не обращая внимания на раздраженный тон Малого, мастер, — никакого понятия о вежливости не имеют. К вам, — обратился он к Серому, — мои слова отношения не имеют.

— Да? — У Малого свело скулы, это было заметно. — Значит, ты конкретно мне предъяву кидаешь, коря?

— Малой! — попытался остановить друга Серый, но тот уже начал заводиться, что было чревато…

— Погодь, Серый! Этот курок сам напрашивается, чтобы ему чухло свернули. А ну, чушкан мышиный, пошли-ка на улицу, разберемся по теме!

Малой встал, собираясь вытащить из кафе подсевшего так некстати мастера, как тот неожиданно властным голосом, не двигаясь с места, рявкнул:

— Место, щенок!

— Че??? — остолбенел Малой, да и Серый тоже от такого поведения соседа.

— Сядь, сказал! Я от деда Ефима, не помните такого?

Малому понадобилось некоторое время, чтобы въехать в смысл сказанного мастером. Наконец он понял ситуацию, сел, играя желваками на скулах. А мастер в это время повернулся к стойке, крикнул буфетчице:

— Маша, родная, подойди сюда, пожалуйста!

Оставив очередь, грозная буфетчица, приняв кроткий вид, выполнила просьбу мастера беспрекословно:

— Слушаю, Семен Семенович, простите, я в толчее не заметила вас!

— Ничего, все нормально. Сделай-ка нам бутылочку водки, бутербродиков приличных и пару бутылок пива! Хорошего, Маша, пива!

— Сейчас, Семен Семенович, пару минут только…

— Ну что такое?

— Пиво в бокалы налью, чтобы другие не увидели, а то шуму не миновать.

— Делай, как считаешь нужным, здесь я тебе не советчик!

Народ возле стойки начал волноваться:

— Это че за «шишкари»? Им к столу подносят, а ты стой тут?

Но Марья была не из тех буфетчиц, которые позволяют выходки против себя:

— Кому тут че не нравится? Тебе, прыщавый? Или тебе, хлюпик? Кому?

— Ну а что, на самом деле?..

— Так! — подбоченилась Маша. — Если еще хоть слово услышу — шабаш, чипок закрою. Вы меня знаете! И не ваше собачье дело, что я делаю, кому сама подношу, а кого на хер посылаю. Не нравится — вперед, в профком. Жалуйтесь. Себе же хуже сделаете!

— Ну ладно, Маш, закончили! Хорош, мужики, лаяться, — выступил стоящий первым в очереди тот, кого буфетчица назвала прыщавым. — Налей сто пятьдесят!

Остальные, переминаясь, стояли молча, держа злость в себе.

— Обождешь! — Мария не обращала никакого внимания на собравшуюся публику. — Заказ выполню, потом всех обслужу!

Она отнесла на столик то, что заказал мастер, после чего вернулась к стойке.

— Ну, давай, погнали! Сто пятьдесят, говоришь?..

Мастер, относившийся ко всему происходящему с невозмутимым равнодушием, словно весь этот шум-гам поднялся не по его прихоти, предложил своим соседям:

— Разливай, Малой!

— А что ты за бугор такой, что буфетчица перед тобой стелется, как проститутка? Насколько мы с корешем знаем, ты из простых мастеров. Или где в активе партейном обретаешься, Семен Семенович?

— Это не важно, ребята. Так будем пить или к делу перейдем?

— Выпьем!

Малой разлил водку по стаканам. Выпили, закусили бутербродами, на этот раз со свежей полукопченой колбасой. Мастер выложил на стол пачку «Явы», мягкой, «явской». Дефицит. Предложил:

— Угощайтесь.

— Блатуешь, мастер?