Людоеды

Бронезавр фыркнул, когда на него забрались людоеды — всё ещё никак не мог привыкнуть к ним в качестве захребетников — возможно, казалось: нападут и постараются забить камнями или дубинками. Да чем и были вооружены — луками со стрелами, кои им сунули практикантропы, попутно изучив. Оружие для стрельбы так себе, но если стрелять в сокурсников, не защищённых ничем, кроме привычной летней одежды, можно не только ранить, но и убить.

— Только бы успеть… Не опоздать… — зашептал про себя Мих.

Бронезавр ускорился, и побежал так, как до этого ни разу в жизни не бегал, а шёл на пролом, снося на раз с одного касания стволы любых деревьев — и не думал огибать их, проделывая прореху в непролазных местами дебрях.

* * *

Беккер торопился, понимая: полдня уже позади, и надо управиться с налётом на лагерь до наступления сумерек. Ночевать в лесу, как в прошлый раз с перебежчиком, ему не улыбалось, даже при наличии под рукой целой сотни людоедов. Кто знает, что может случиться, а нападёт тут ещё на них. Слишком много врагов объявилось в последнее время в здешних краях, и их список рос не по дням, а часам — ночным — ежеминутно, если не ежесекундно. И самое главное — всё заносил в блокнот, который таскал с ручкой на шее. Странная его черта, но отличительная. Своего рода характеризующая его как толмача. Да век не тот — не средневековье, и даже не железный или каменный, а какой-то не такой — костяной. Иного оружия за исключением дубин, дикари не понимали, а и ироды не признавали. Тяжко придётся, ну так изначально было ясно: никому здесь из попаданцев не будет легко. А об этом ранее только мог читать в текстах чокнутых фантазёров-извращенцев, печатающих свои бредовые произведения в Самиздате, когда самое место в Склифе.

Таковым психом себя и чувствовал всё больше день ото дня Беккер — дичал и в край, впадая в крайности.

Вот и теперь стремился перебить тех, с кем проучился на геодезиста два долгих и мучительных года, а так и не приняли его за своего, впрочем, и дикари-людоеды не особо жаловали. Но всё лучше с ними иметь дело, чем с теми, кто нынче и впрямь превратился для него в чужаков. А остался чудаками на букву «М». Хотя и сам недалеко от них ушёл — и в своём развитии.

Просто стал дикарём-людоедом…

Глава 16

МЕСТЬ

«Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона!» стандартное заблуждение

Чужаки для этого мира занимались повседневной рутиной — работали, не покладая рук, а некоторые «счастливчики» уже сложили здесь свои головы навечно. Им и завидовали выжившие, но не все из ума, хотя начало сумасшествию было положено. В лагере в виду отсутствия заводилы-практикантропа царил хаос. Те, кто уже примкнул к нему, держались Варвара, а тот не разделял мнения класук. Однако Г-358 поддержав преподов, считала дело сделанным, и теперь думали отфилонить от штрафных работ и прочих забот. Их главным стимулом было побольше набить изголодавшееся нутро и подольше поваляться где-нибудь в тени светлого времени суток. А и ночью вряд ли заставишь дежурить с луками на крышах бараков. В лучшем случае там и уснут, а не в комнатах на скрипучих кроватях.

Дело дошло до разброда и шатания. Чёрт с утра пораньше свалил с парочкой таких же, как и сам студентов в дебри, и подались они туда не по дрова, а с одним намерением — набрать дурман-плодов, но не в качестве еды, а скорее выпивки. Препод оказался ушлым мужичком в таких делах. У него при себе в бараке имелся самовар, а сразу сообразил: стоит приделать змеевик и у них в лагере будет спирт, либо нечто подобное на плодово-выгодный напиток. Тоже своего рода нектар по здешним меркам — и намеревались непременно добыть.

Кое-кто ещё подвязался с ними, кто меньше всего хотел гнуть спину на Варвара или Тушёнку, поскольку Валенку побольшому счёту было всё равно.

Короче, каждый, чем хотел, тем сейчас и занимался в своё удовольствие. Жизнь с момента изгнания Миха и Зуба показалась сущим раем, даже в таком аду, как край людоедов. Живи — не хочу, не хочешь — пошёл на… кудыкину гору.

— Не дело затеяли, класуки… — процедил сквозь зубы Варвар.

Пятёрка практикантропов подле него заколебалась. Они больше не страшились его в одиночку, как трёх — и тогда они были сила.

Пришлось на собственном примере увлекать колеблющихся сокурсников стоящим делом, а настоящим.

Плюнув смачно на ладони и потерев их, Ясюлюнец ухватился за лопату.

— А ну разойдись… — разошёлся он сам, принявшись перекапывать двор прямо посередине — меж мужским и женским бараками. Чуть погодя, притомившись взглянул на артель бедолаг. — Вам чё, особое приглашение надо? Лопаты в руки и…

— Опять могилки копать? — оскалился Ишак.

— Если надо будет, станешь у меня штатным работником кладбища! Но лично для тебя, я сделаю исключение — кремирую! И живьём, как дикари! Они же людоеды!

Иные доводы не требовались. Варвар мог и вломить. А они ему впятером — вряд ли, если конечно попытаться застать врасплох. Когда у него и лопата в руках выглядела ничуть не хуже штатного оружия для рукопашной схватки. А мог сделать пару отпечатков на её остове с их рыл.

Пришлось и им землю рыть — не носом и не руками — зато лопатами. Верхушка кургана оказалась податливой, словно была не естественного, а искусственного происхождения, пока металл не налетел с размаху на камень, оказавшийся валуном, а впоследствии ещё и глыбой.

— Не свезло… — сморщился недовольно Варвар. — Ничего страшного — бывает…

Выбор пал на иное место, указанное Варваром методом тыка для сооружения хранилища, иначе мясо растащат — и не ночные звери, а свои же сокурсники — и ещё сегодня. А так он надеялся, выставить у ямы пикет из практикантропов и лично следить за тем, в каком количестве ежедневно убывают продовольственные запасы. Поскольку Тушёнка вошла в раж, поймав кулинарный кураж.

И откуда только взялся мангал, а и помимо него она запекала куски мяса туши водного монстра на деревянных шампурах на углях, воткнув их вокруг пепелища.

Пикник — и не пикнешь, а себе дороже выйдет — можно остаться без порции вожделенной пищи. А аромат такой исходил при наличии необходимых специй — закачаешься, и разносился по всей округе — казалось на многие вёрсты.

Того и гляди: дикари не удержаться и заглянут к ним на пикник, не взирая на прежние поражения и потери не только ранеными, но и убитыми.

Варвар сам облизнул ссохшиеся губы и уже собирался направиться к колонке — обмыться и умыться, как один из его старателей-кладоискателей вскрикнул.

Под Ишаком заходила почва ходуном. Он уже решил: приключилось землетрясение. И был недалёк от истины. Под ним разверзлась земля, и он полетел вниз, очутившись во мраке какого-то жуткого подземелья. Оттуда пахнуло сыростью с гнильцой.

— Ой-ёй-ёй… — донеслись откуда-то из-под земли до иных практикантропов вопли Ишака.

Они поспешно отскочили от места странного пролома, опасаясь также последовать примеру незадачливого оппонента.

У Ясюлюнца аж отвисла нижняя челюсть, и он не сразу нашёлся что сказать, а вразумительного — подавно. Остолбенел, впадая в ступор. Но быстро взял себя в руки, и, проверив ногой на зыбкость почву, ткнул ей в сторону образовавшейся ямы, больше подобной на рукотворную выработку шурфа.