Мадам

Было страшно холодно. Ночь тянулась бесконечно, а я не могла сомкнуть глаз. К восьми утра нас перевели в еще более ужасную камеру, в которой сидели темнокожие проститутки в кожаных мини-юбках и разноцветных париках.

Они забросали нас вопросами, словно сидеть ночами в вонючих камерах было для нас обычным делом. Одна девушка с избитым лицом особенно заинтересовалась мной и все время о чем-то расспрашивала. У нее была присущая многим привычка хлопать собеседника по руке, прежде чем о чем-нибудь спросить.

– Эй ты, блондинка (хлопок по руке)! Ты, видать, одна из тех девушек по вызову, которым платят по двадцать пять долларов в час?

– Да нет, ошибаетесь, – ответила я. – Нам платят по сто долларов в час.

Конечно, я прихвастнула, но у нас действительно было ощущение, что по сравнению с этими отбросами общества мы просто аристократки.

Она, казалось, совсем не была задета и сказала без всякой зависти:

– Скажи-ка, старуха (снова хлопок по руке), твой чувак придет тебя забирать?

– Мой «чувак»? Какой «чувак»? – озадаченно переспросила я.

Я еще не знала тогда терминологии уличных проституток.

– Да твой сутенер, разве у тебя его нет?

Ее очень поразила моя неосведомленность и то, что на свободе меня никто не ждет. Она уже порядком мне надоела, и я хотела только одного – чтоб она заткнулась. Я все думала, что же со мной будет. Еще год назад я готовилась к свадьбе, мечтала создать семью – и вот теперь я в тюрьме, в компании двух десятков жалких проституток…

– Оставь ее в покое, – приказала Жоржетта. – Она новенькая, ко всему этому не привыкла.

В этот момент за нами пришли и повели в зал суда.

Картер, банкир, с которым я провела вечер, сидел среди публики. У него хватило деликатности прийти, чтобы узнать, что же с нами будет.

Нанятый Жоржеттой адвокат, оказавшийся весьма кстати родственником судьи, поднялся и произнес защитную речь. Я не очень-то поняла, что там говорилось. Но был он, безусловно, человеком способным, поскольку судья, выслушав его, объявил:

– Дело прекращено!

Мы вышли и отправились перекусить. Встретили Картера и адвоката, я поблагодарила их обоих, и Картер с тех пор стал моим банкиром.

Потом я пошла к Жоржетте, забрала вырванные странички моей записной книжки и поехала домой. Я зашторила окна и проспала четырнадцать часов подряд, стараясь забыть одну из самых страшных ночей в моей жизни.

8. ПУЭРТО-РИКО

Февраль. В Нью-Йорке холодно и идет снег. Совершенно не хочется работать. Постоянно переживаю свой первый арест. Полный духовный упадок…

Довольно с меня клиентов, мадам, полицейских – короче, всего, что связано с моим ремеслом!

Мне было очень одиноко. Я порвала всякие отношения с Полем, а все, кого я знала, отдыхали на Пуэрто-Рико. Я чувствовала острую необходимость сменить обстановку, попутешествовать, от всего освободиться. Решено: уезжаю на Пуэрто-Рико!

Я позвонила в компанию «Пан Америкэн» и забронировала место на самолет, вылетающий через два часа. Я даже не потрудилась уложить вещи. Под зимнее пальто надела легкое платье, сунула в сумку самое основное: зубную щетку, кое-какую косметику, тампакс и вибромассажер. Решила, что остальное наверняка смогу купить на месте.

Я почувствовала себя лучше, лишь когда самолет взлетел. Мне хотелось интересных встреч, ведь я так легко схожусь с людьми и проста в общении. Именно поэтому, наверное, у меня нет потребности в курении, спиртном или в наркотиках. В хорошей компании я расслабляюсь совершенно естественно.

Хотелось развлечься и провести несколько приятных дней. Все мысли о работе выбросила из головы напрочь.

Когда мы приземлились, в Сан-Хуане была жара. Все показалось мне прекрасным. Я взяла такси и поехала в отель «Рэкит Клаб», где останавливались мои друзья, и попробовала снять номер.

– Бесполезно даже мечтать об этом, мадемуазель, – обескуражил меня портье. – Мы не в состоянии предложить вам не только номер, но даже ванную, чтобы провести ночь.

Для владельцев гостиниц конец недели – пора весьма напряженная. Можно было подумать, что все евреи Нью-Йорка поназначали здесь встречи. Я быстро нашла своих друзей. Они предложили мне переночевать в их номере на диване, очень узком и неудобном. Но я утешилась мыслью о том, что мое пребывание здесь скорее всего не затянется.

На следующий день я купила платье, босоножки, купальник и устроилась на краю бассейна. Меня окружали в основном супружеские пары, но я также заметила порядочное число «охотниц» еврейско-американского происхождения, в париках, с накладными ресницами, вылавливавших редких одиноких мужчин.

Эти три дня прошли замечательно. Я плавала, загорала, завязала много новых знакомств. После обеда встречалась с друзьями в баре «Фидлерз Грин», чтобы выпить стаканчик, поболтать и приготовиться к вечеру.

К сожалению, я не встретила мужчину, который бы мне понравился, а жгучее карибское солнце отнюдь не снижало моего постоянного возбуждения. И хотя мы были возле Виргинских островов (их название можно перевести как «девственные», «целомудренные»), это был вовсе не повод вести себя по-монашески.

В последний день пребывания в Сан-Хуане меня познакомили с типом по имени Генри Картер, католиком из Нью-Хемпшира. Он собирался провести на Пуэрто-Рико неделю. Так как я наполовину еврейка, то обычно предпочитаю в качестве близких друзей мужчин-евреев. Но поскольку никого другого здесь не подвернулось, Генри оказался незаменимым.

Он был высоким блондином, привлекательным, умным и внимательным. Мы немного поговорили, а затем он пригласил меня поужинать.

Мы пошли в очень романтичный ресторан «Олд Сан-Хуан», где можно было попробовать восхитительные блюда испанской кухни, потом гуляли по узким мощеным улочкам. Зашли в маленький живописный бар послушать фламенко. После бара Генри отвел меня в свою комнату в семейном пансионате Кармен. Любовью мы занялись со страстью, и Генри предложил мне переехать к нему, чтобы вместе провести остаток недели.