Мадикен
Шрифт:
— Да что же это ты тут делаешь в такое время? — говорит Альва.
Вместо ответа Альва слышит стон, она чувствует, что Мадикен дрожит, как в ознобе. Не пускаясь в расспросы, Альва скорее ведет ее на кухню. Там она зажигает лампу. Это не так-то просто, потому что Мадикен не отпускает ее ни на секунду и цепляется, как утопающая.
— Да что же это с тобой приключилось, что за напасть? — спрашивает Альва.
Она усаживается в обнимку с Мадикен на диван, берет ее на колени и начинает тихонько покачивать.
— Альва, я видела привидение, — говорит шепотом Мадикен. — Ой, Альва! Я — духовидица.
Потребовалось некоторое время, прежде
— Вот пойду сейчас и выдеру за вихры этого Аббе! Я ему покажу — привидение!
Но Мадикен его защищает:
— Он же не виноват, что он духовидец.
— Не виноват он! — негодует Альва. — Вот погоди, уж я с ним разберусь! Он у меня и думать забудет о духах, слово тебе даю! Высокородный граф Аббе! Скажите на милость, что выдумал!
Мама и папа, к счастью, уже спят, и Альва дает Мадикен обещание, что ничего им не скажет.
— Да уж лучше им не знать! Если мама узнает, тебя к ним больше и на порог не пустят. Но с Аббе я все-таки потолкую по-свойски — век будет помнить!
На другой день, возвращаясь из школы, Мадикен еще издалека увидела Аббе. Он околачивается у забора, как будто поджидает кого-то. Вихры у него на месте, Альва их не выдрала. Однако она ему высказала все, что о нем думала, и сейчас у него довольно пристыженный вид.
Увидев Мадикен, он ей свистнул, и она послушно подбежала по первому зову.
— Я же не думал, что у тебя такое сильное ясновидение, — говорит Аббе. — Если бы знал, никогда не повел бы тебя в пивоварню.
— Я никогда больше туда не пойду.
— Ну почему же! — говорит Аббе. — Прапрадедушку-то больше бояться нечего. Он теперь больше никогда не придет.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает Мадикен с удивлением.
— Кончились его хождения, не сомневайся. Потому что я откопал клад.
— Да ну! — восклицает Мадикен.
— Вот тебе и ну! Но только это — секрет! Так что смотри, не вздумай об этом докладывать Альве!
Смущенно пообещав, что не будет, Мадикен во все глаза уставилась на Аббе:
— Теперь ты богатый? Да, Аббе?
Аббе рассеянно сплевывает себе под ноги:
— Понимаешь, на мой взгляд, прапрадедушка зря хлопотал. Стоило ли шум поднимать из-за каких-то двух с полтиной!
Он сует руку в карман брюк и вынимает три монетки — две кроны и пятьдесят эре.
— И больше ничего не было? — удивляется Мадикен.
— Больше ничего. Но ты учти, что прапрадедушка жил сто лет назад, в его время два с полтиной были приличные деньги. Так что, пожалуй, и не удивительно, что он вставал из могилы и волновался за свое сокровище.
Одну крону Аббе отдает Мадикен:
— Вот. На тебе. За все труды и мучения — или как там еще говорят!
Мадикен просияла во всю рожицу: вот какой Аббе добрый и хороший!
— Спасибо тебе, Аббе, миленький!
— Не за что, — отвечает Аббе. — Денежки не простые, как-никак их привидение сторожило! Но покупать на них можно с таким же успехом, как на обыкновенные.
С этими словами высокородный граф Аббе удаляется к себе на кухню, а Мадикен долго еще стоит, разглядывая свои волшебные деньги. Подумать только! Столько лет пролежали зарытыми в пивоварне, а блестят, как настоящие.
Наверняка на них можно купить бумажных куколок. «С народом за отечество» — написано на монетке, а посередине — портрет Густава V [6] . Все правильно — деньги как деньги!6
Густав V Адольф (1858–1950), с 1907 года — король Швеции.
ВОТ ВЕТЕР, ВЗДЫМАЯ МЕТЕЛЬ, НАЛЕТЕЛ…
Долгая зимняя темень опустилась на Юнибаккен. Скоро придет Рождество. В своих вечерних беседах Мадикен и Лисабет вспоминают о нем каждый день.
— Как здорово, что есть Рождество! — говорит Мадикен. — Хорошо, что его придумали, потому что это самое лучшее, что есть на свете.
— Каттегоритчески! — подтверждает Лисабет.
Девочки трясут свои копилки — похоже, что в обеих свинках накопилось много денег. То, что гремит внутри, пойдет на рождественские подарки. Вот почему этот звук так приятно слушать.
В детской висит на стене календарь. Каждое утро девочки отрывают один листок и видят, что Рождество приблизилось еще на один день.
В школе тоже чувствуется приближение Рождества. Учительница читает детям святочные рассказы и разучивает с ними рождественские песни. Дома Мадикен поет их для Лисабет.
Вот ветер, вздымая метель, налетел На горы и долы родные… —поет Мадикен.
Неожиданно быстро настали рождественские каникулы. «Ну кому это, спрашивается, нужны рождественские каникулы!» — так говорила Мадикен в первый школьный день. Это было очень давно. С тех пор она проучилась целое полугодие и теперь считает, что рождественские каникулы придуманы очень удачно, почти так же удачно, как самое Рождество.
Альва и Линус Ида уже принялись за предпраздничную уборку. С окон поснимали все занавески, а на полу в самых неподходящих местах можно наткнуться на ведро. Альва расхаживает по комнатам с длинной шваброй и обметает стены и потолок. Мадикен и Лисабет вертятся под ногами среди расставленных ведер, всем мешают, а главное — пристают и дразнят Альву.
Вот Альвин, вздымая метлу, налетел На стены и полки родные, —распевают перед ней девочки. Лисабет поет, а самой так смешно, что от хохота, того и гляди, плюхнется в ведро с водой.
— Ой, какие же ты хорошие песни придумываешь, Мадикен!
Альва их гонит прочь шваброй и говорит:
— А вот как по одному месту швабра сейчас налетит. И покажет вам горы и долы родные!
Но вообще-то она не сердится — Альва никогда не сердится на Мадикен и Лисабет.
Мама делает колбасу, и солит окорок, и варит напиток из можжевельника, и льет свечи. Для Мадикен и Лисабет тоже находятся всякие дела, и они помогают, где можно. Девочки пекут пряники, варят домашние леденцы, лепят хорошеньких свинок из марципана и вырезают из бумаги фестоны, чтобы украсить по-праздничному жениховский жезл [7] .
7
Старинный обычай провинции Смоланд, откуда родом А. Линдгрен.