Маг

– Но что заставляет тебя так думать?

Секунду Найл думал рассказать им, что произошло с ним в Белой башне, но отказался от такой затеи, слишком долго, да еще и неизвестно, поверят ли. Интерналайзер надо испытать на себе, чтобы понять. Вместо этого он сказал:

– Это так, просто догадка. Вот потому мне и хочется увидеть тело. Ты пойдешь со мной? – он повернулся к Симеону.

– Разумеется. Только ничего, если вначале все-таки доем? Покойник же не встанет и не сбежит.

– Ох, извини, – Найл не учел, что Симеон устал, – можешь не торопиться.

Симеон, понимая, что ведет себя несколько бесцеремонно, заметил:

– Ты вон и сам к еде едва притронулся.

– Ах да, конечно, – Найл заставил себя сжевать кусок хлеба с маслом, но безо всякого аппетита.

Пока Вайг с Симеоном опустошали графин меда, Найл делал вид, что слушает их разговор, хотя на самом деле мысли витали вокруг кулона и человека с уставленным перстом. Он поймал себя на том, что хотел бы переговорить с Дравигом – насколько все-таки легче общаться с разумным пауком, чем с человеком. Силуэт в черной мантии был таким четким, что Найл, казалось, различал кустистые брови, заостренные уши, пальцы с перепонками; пришлось тряхнуть головой, чтобы наваждение сгинуло. Взгляд упал на идущие вверх пузырьки в стакане, и одолела курьезная апатия, сродни гипнозу.

От грянувшего стука оборвалось сердце; Найл вздрогнул и как будто очнулся. Он сконфузился, поняв, что это всего лишь Нефтис стучит в дверь.

– Мой господин, здесь повелитель Дравиг.

– Хорошо, проси.

Когда в комнату влез Дравиг, Вайг с Симеоном поднялись; у них уже вошло в привычку ощущать неловкость, сидя в присутствии паука. Паучий ритуальный жест Найл принял кивком головы.

– Рад тебе.

– Я почувствовал, что ты хочешь меня видеть, потому и пришел.

Симеон и Вайг опустились обратно на подушки. Зная, что пауки недолюбливают вид занятых едой людей, Найл предложил:

– Давай пройдем в другую комнату, – и передал по дороге Нефтис: – Накажи, пожалуйста, Джарите, пусть принесет еще вина гостям.

Спальня была залита чистым светом луны, струящимся через окна, на стене отражались красноватые отблески очага.

– Симеон рассказал мне о смерти того человека, – сказал Найл. – Ты знаешь, как она наступила?

– Нет. Но подозреваю, что его убили.

– И я тоже. – Несколько секунд оба молчали; так как их умы были открыты друг другу, в тишине не было натянутости. Тут Найл спросил:

– Тебе знаком этот человек?

Слова он сопроводил мысленным образом того, в черной мантии; можно сказать, показал фотографию.

– Нет. Кто это?

– Тот, кто подослал убийц.

– Тогда, выходит, твоя жизнь в опасности, – подытожил Дравиг. Вникая во все напрямую, он мог говорить без обиняков; Найл в очередной раз порадовался прямоте связи.

– Я знаю, – сказал он.

– Ты должен принять особые меры предосторожности. Я распоряжусь насчет стражи, пусть поставят возле твоего дворца.

– Благодарю. – Идея не очень-то привлекала, но в ней чувствовался здравый смысл. Во дворец мог пройти кто угодно в любое время суток. До сегодняшнего дня Найл был в полной безопасности. Но виновный в гибели двух убийц может сам стать жертвой убийства.

– Я сейчас пойду и распоряжусь, – сказал Дравиг.

– Погоди. Надо сказать тебе кое о чем еще. Ты знал, что Скорбо все это время по-прежнему убивал и поедал людей?

– Как! – безмерное удивление Дравига дало понять, что он ни о чем не подозревал.

– Мой брат говорит, об этом знали многие, включая Сидонию, начальницу стражи Смертоносца-Повелителя.

– И она при всем при этом не докладывала? Она будет наказана.

– Не надо, ее вины здесь нет. Как и другие, она считала, что Смертоносцу-Повелителю об этом известно.

– Какая нелепость! – Дравиг начинал гневаться. – Смертоносец-Повелитель дал тебе слово, а его слово священно!

– Я это знаю. Но люди нашего города этого еще не понимают. Им нужно время, чтобы научиться.

Дравиг уже догадывался, каков будет следующий вопрос.

– Он действовал в одиночку?

– Нет. Я думаю, у Скорбо была компания сообщников, из числа близких друзей. Я знаю, кто это может быть. У Скорбо был свой круг друзей, все родом из одного района Астигии, где поклоняются Черному Богу Горы. Мне говорили, что они иноверцы, но я до сегодняшнего дня все никак не верил. Они должны быть наказаны.

– А это разумно? – Дравиг выказал непонимание. – Наказание пауков за убийство людей, не вызовет ли оно возмущения?

– Суд должен свершиться. Они не только ослушались Смертоносца-Повелителя, но и нарушили волю богини. Это преступление, достойное смерти.

Найл умолк; у него не было ни особого желания, ни резона выгораживать плотоядных сообщников Скорбо.

Дравиг почувствовал, что беседа подходит к концу.

– С твоего позволения, я пойду.

– Погоди. Я с тобой.

Нефтис по-прежнему караулила у двери. Найл велел ей позвать гужевых.

– Готовы в путь? – Симеон поднялся на ноги. Найл повернулся к Дравигу.

– Мне бы хотелось, чтобы ты проводил нас к больнице. Паук, если можно так выразиться, неохотно кивнул.

– Думаю, будет лучше, если с нами сходит твой брат, – сказал Симеон. – Надо что-то делать с его пальцем.

– Что, кровь все еще течет? – Действительно, обмотанный вокруг пальца носовой платок набух кровью. Стоило Вайгу его убрать, как на ранке проступила свежая кровь. – Почему она не запекается?

– Мне кажется, – рассудил Симеон, – там на лезвии какое-то вещество, мешающее свертыванию. У меня есть отвар, от которого все это должно пройти.

Ночь была холодная и на редкость ясная, луна светила над самой головой. Пока стояли в ожидании гужевых, Найл поискал глазами дом на той стороне площади, где убили Скорбо. Удивительно, на дома там больше не было, виднелась лишь прогалина. Дравиг понял, что высматривает Найл.

– Его снесли. Дом, где совершилось убийство, считается у нас нечистым местом.

– Рабочие нашли свинцовую пластину?

– Мне об этом не сообщали, но я узнаю. Симеон, слыша то, что говорит Найл, спросил: