Магистр
Шрифт:
Покуда я неподвижно стоял, разглядывая это миленькое местечко, над горизонтом появилось солнце и от этого окружающий пейзаж стал еще более унылым. «Нет! – подумал я. – Если уж никак нельзя избежать визита в этот миленький монастырь, надо, насколько возможно, сократить свое здесь пребывание!…»
После этого я прикинул расстояние до монастырских стен и, не задерживаясь более ни секунды, ушел со своего пятачка Серой тропой. Через мгновение я оказался под самыми стенами монастыря, прямо около воротной калитки.
Толкнув ее, я убедился, что она заперта, и тут же заметил свисавший из-под навеса старый шелковый шнурок с обтрепанной
Чтобы дать хозяевам время дотопать до калитки, я принялся рассматривать ворота, и этот осмотр привел меня к довольно неутешительным выводам. Создавалось стойкое впечатление, что монастырь весьма близок к прекращению своей деятельности. Его довольно древние ворота были здорово перекошены, а основательно подгнившие столбы, на которых они висели, держались вертикально вопреки всем законам биологии и физики. Приглядевшись повнимательнее, я установил, что мое заключение о нарушении природных законов вполне соответствует действительности – ворота удерживало специально наложенное заклинание, впрочем, также довольно древнее.
Мне надоело рассматривать монастырские древности, а калитку так никто и не собрался открыть. Тогда я ухватился за сигнальную древность и принялся дергать ее не переставая. То жалкое дребезжание, которое я извлекал своими действиями, могло вызвать только желание подать милостыню, и тем не менее минут через пять после начала моих активных действий за закрытыми воротами хлопнула дверь, по двору кто-то быстро пробежал и из-за калитки послышался молодой, почти мальчишеский голос:
– Ну, кого там Черный маг принес?!
– Серого Магистра!… – рявкнул я в ответ. – Открывай живо, а то я сейчас вашу воротную реликвию в щепки разнесу!…
За калиткой послышалась возня с прибавлением какого-то пришепетывающего говорка. Похоже, произносилось заклятие против лихой силы.
Наконец калитка приоткрылась и из нее выглянул рыжий малец лет четырнадцати от роду. Он оглядел меня внимательными зелеными глазами и спросил:
– Тебя кто к нам прислал?
– А что, сам я до вас дойти не мог? – поинтересовался я в ответ. – И вообще, вы что, всех гостей так встречаете?
Серьезную физиономию мальца разодрала улыбка.
– Гостей?! Да кто в наше болото гостить пойдет?… По большому делу и то не очень торопятся…
– Тогда ты можешь представить, насколько мое дело велико, если я к вам целую ночь Чужой тропой шагал?
– Целую ночь Чужой тропой?! – От изумления у паренька неопрятно приоткрылся рот. – Я раз попробовал идти Чужой тропой, так меня через две минуты в истинное пространство выкинуло да еще и вырвало вдобавок…
– Ну а меня, видишь, не выкинуло и не вырвало! А вот если ты не прекратишь свой допрос, любопытный ты мой, то я тебя снова на Чужую тропу поставлю!
– Что, без моего согласия?! – Похоже, я снова здорово удивил паренька.
– А зачем мне твое согласие?… Ну как, пошли?… – Я поднял руку, показывая, что готов произнести заклинание, и калитка тут же распахнулась, открывая довольно неприглядную внутренность монастырского двора.
Он был невелик. Прямоугольник, ограниченный стеной и невысокими старыми постройками, украшало несколько небольших кочек, между которыми зеленели покрытые толстым слоем ряски лужи. В лужах, возвышаясь на несколько сантиметров над их яркой зеленью, лежали деревянные чурки, составляя несколько
шатких дорожек. Первая мысль, которая пришла мне в голову при виде этого заболоченного двора, была: «Откуда это они взяли столько дерева?…»Когда я, оглядев двор, бросил взгляд на обрамлявшие его строения, то увидел, что за мной самим с большим интересом наблюдает молодой человек, не старше двадцати с небольшим лет. Он был одет в привычный уже темный балахон с откинутым на спину капюшоном и стоял прислонившись к перилам крыльца, ведущего в центральное двухэтажное здание, срубленное из толстых бревен.
Встретивший меня паренек прикрыл калитку, задвинул здоровенный ржавый засов и двинулся вдоль стены к ближнему невысокому сараю. А я направился по деревянной тропинке в сторону крыльца, одновременно приглядываясь к его обитателю.
Сначала я решил, что это один из послушников, но почти сразу же отмел эту догадку. Паренек стоял слишком независимо и не выглядел подчиненным. Значит – монах? Но для монаха он был слишком молод…
Я подошел к самому крыльцу и представился:
– Меня зовут Илия, по прозвищу Серый Магистр. Меня направил к вам настоятель Викт. Я ищу Путь…
Парень еще несколько секунд молча меня разглядывал, а потом словно бы нехотя произнес:
– Быстро, однако, ты до нас дошел… И совсем чистый… По болоту-то как топал? Не похоже, что по вешкам…
– Мне бы с кем из монастырского руководства переговорить… – прервал я его вопросы и рассуждения. – Лучше всего с настоятелем…
– Так я и есть настоятель Норг, – с усмешечкой ответил парень и, увидев мое удивление, добавил: – Что, недостаточно солиден?…
– Да уж, не мэтр, – подпустил я сарказма в голос, чтобы скрыть собственное замешательство.
– Что делать, – пожал плечами Норг, – старики здесь долго не живут. Так что, как только появляются первые признаки ревматизма, приходится старичка отсюда убирать…
– Ну, думаю, – я окинул взглядом болотистый двор, – что признаки ревматизма появляются уже годам к сорока…
– Ошибаешься, гость дорогой, к тридцати… Да что это ты на крыльце застрял. Ты, наверное, после долгой дороги проголодался. У нас как раз время завтрака. Так что прошу в нашу трапезную…
С этими словами настоятель повернулся и, толкнув неприятно заскрипевшую дверь, шагнул в прихожую.
Внутри главное здание монастыря также поражало своей ветхостью. Дощатые полы жалобно поскрипывали, словно им было невмоготу держать на себе беспокойных жильцов. Стены, когда-то окрашенные в приятный бежевый цвет, покрывали неопрятные потеки. На потолках сырость развела целые поля плесени. Даже небольшие, чисто вымытые окошки, казалось, через силу пропускали утренний свет, настолько темно было в прихожей и коридоре, по которому мы прошли в трапезную.
А там за обширным столом светлой сосны уже сидели восемь молодых ребят, среди которых я сразу узнал открывшего мне калитку конопатого паренька. На столе высился большой чугунок, рядом с которым стояли широкая тарель с нарезанным хлебом, стопка небольших мисок и высокий пузатый кувшин в окружении нескольких кружек.
– Вот и вся наша братия… – обвел настоятель собравшихся.
– Что, всего девять человек?… – не удержался я от удивленного вопроса.
– Целых девять человек! – поднял кверху указательный палец настоятель. – Еще два года назад здесь оставалось только трое… – И он указал на свободное кресло рядом с местом во главе стола.