Маковый венец
Шрифт:
Еще одного алькальда приперли к стенке, медленно загоняя вилы в брюхо. Его кабаний визг оглушал, остатки стекол сыпались из ветхих рам.
«Сначала я прострелю ему обе руки, – мурлыкала девушка под нос, не слыша собственного голоса. – Потом – обе ноги. Он никуда не денется».
Наконец, ей удалось разглядеть знакомый профиль. Мартинес стрелял через плечо и прорывался к одной из распахнутых дверей.
– Вот ты где, сладкий, – пропела Луиза.
Она ускорила шаг, но тут же обрушилась на колени – кто-то сделал ей подсечку, и в следующий миг альгуасил занес над ее спиной
– Пули не для тебя!
Позже она обязательно поблагодарит Нильса за все, чему он ее научил. Пусть в процессе она и заработала немало кровоподтеков, а между уроками едва могла ходить.
Луиза ринулась за Мартинесом. Эхо шагов алькальда Фиеры раздавалось где-то вдали, и она перешла на быстрый бег. В левом боку заныло, закололо, но Луиза не позволила себе поблажки.
«Сначала – обе руки. После – обе ноги».
Миновав скругленный поворот, она разглядела в полумраке измазанную кровью песочную форму с золотыми эполетами. Взвела курок, прицелилась на бегу.
Выстрелила.
Пуля впилась алькальду в левую руку чуть ниже плеча, прошла насквозь и застряла в белой штукатурке стены. Сильвио взвыл, рука повисла плетью. Но при этом он не сбавил, а только увеличил скорость, будто надеясь на спасение. Глупец.
Она вновь прицелилась.
Тут Сильвио вильнул в сторону, дернул на себя здоровой рукой еще одну дверь. Луиза вновь выстрелила, но промахнулась – пуля засела в распахнутой створке.
– Mierda! – взвизгнула девушка и бросилась за ним.
«Еще четыре пули! Должно хватить» – успокаивала она себя.
Она не знала, куда ведет этот проход, но это знал Сильвио: он надеялся выскользнуть через парадный вход. Только одного не учел алькальд – в холле живой стеной уже стояли жены рыбаков, готовые добивать беглецов. Их вооружение было еще более жалким, чем у мужей, но мрак штормового моря в их глазах заставил Мартинеса попятиться.
– No le toca! – Луиза подняла руку с револьвером.
Островитянки ей не ответили, лишь перехватили покрепче свои ножи, похожие на змеиные зубы.
Сделав еще два шага назад, Мартинес кинулся к спиральной лестнице, ведущей на второй этаж. На этот раз Луиза не спешила стрелять – слишком ценны были оставшиеся пули.
«Сначала – обе руки. После – обе ноги. А потом его повесят на дереве, как собаку».
Охота продолжалась. Девушка неслась, перепрыгивая по две ступени, держа оружие наготове. Позади ей слышались еще чьи-то шаги, но она не придала этому значения. Важен был только Мартинес и его позорная смерть.
Когда Луиза добралась до верха, то еле дышала от быстрого бега, сердце трепыхалось где-то в горле, но она держалась прямо. Мартинес, зажимая рану, ковылял в сторону открытого балкона, заросшего бегониями.
– Куда же вы, сеньор?! – задыхаясь, выкрикнула она. – Разве пристало благородному идальго бегать от дамы?
Он не отозвался, и Луиза спустила курок. Сильвио закричал громче прежнего и рухнул на одно колено.
Песочные брюки выше колена расцветила кровь.– Разве благородные идальго не должны отвечать со всей учтивостью, когда дама обращается к ним? – рычала ему в спину Луиза.
Еще одна пуля, на этот раз в голень. Мартинес упал на четвереньки. В ушах у Луизы звенело от выстрелов.
– Сукин ты сын, Сильвио Мартинес. Я буду смотреть, как тебя вешают.
Стеная и поскуливая, алькальд Фиеры продолжал ползти в сторону балкона. Безоружный, окровавленный, жалкий.
Девушка взвела курок в пятый раз, едва сдерживаясь, чтобы не наставить дуло на чернявый затылок Сильвио.
Увлекшись своей жертвой, Луиза не заметила, как к ней подкрались сзади.
Кто-то опрокинул ее, и она упала на живот, больно ударившись подбородком. Револьвер выскользнул из вспотевшей руки, а чья-то нога в высоком шнурованном ботинке пнула оружие, и оно заскользило, кружась, в сторону покосившегося рояля.
– Нильс! Как ты мог?! – Луиза дергалась изо всех сил, но не могла сбросить с себя головореза. – Предатель!
А Мартинес все полз, будто спасение ждало его на балконе, под открытым иберийским небом.
– Его и так забьют камнями, не пачкайся, – Нильс выкручивал ей руки, пытаясь отобрать нож, который сам же и вручил. В какой-то момент Луизе даже удалось полоснуть его по предплечью, но он только выругался, не выпуская из захвата. – Это не про тебя! Ты не убийца!
– Но я должна его убить!
– Кому?! Ты никому уже ничего не должна!
А Мартинес тем временем дополз до алебастровых перил, украшенных пузатыми вазонами, тяжко хватаясь за них, встал на трясущиеся ноги, запустил пятерню в светлую зелень и достал пистолет. Тайник! Вот куда он стремился, даже истекая кровью. Луиза на миг перестала сопротивляться захвату Нильса, только скалилась и скрежетала зубами.
Придавив заломленный локоть девушки коленом, Нильс вынул из-за пояса свое оружие и наставил его на алькальда.
– Мне-то терять нечего.
– Нет… Только не такие отбросы, как вы, – Мартинес впервые за несколько минут подал голос. – Только не такая падаль… отправит меня на тот свет.
Взгляд алькальда загнанно метнулся к лестнице, по которой взбегал Борислав и двое его генералов.
Мужчина вдавил дуло под выбритый подбородок.
– Adios.
– Нет! – Луиза рванулась в последний раз, но было поздно.
На ее глазах затылок Сильвио Мартинеса взорвался багровым фонтаном. Он пошатнулся, осел на перила и начал заваливаться назад. Луиза зажмурилась, и через мгновение услышала глухой удар, будто мешок с мукой уронили с высоты.
Тиски рук Нильса разжались, один его рукав был напитан яркой кровью. Девушка в отупении смотрела, как он раздирает рубашку, глухо ругаясь под нос.
– Нильс.
– Забыли.
– Нет, я…
– Луиза, что здесь произошло? – наконец отошел от потрясения Борислав. – Он напал на тебя? Ты цела?
– Никто на меня не нападал.
С трудом поднялась на ноги – освобожденные от захвата локти ныли. Ни нож, ни пистолет не хотелось брать в руки.
– Что внизу?
– Все кончено.