Маленькое личико
Шрифт:
В «Вязы» отправились на «рено» Пруста. Чарли нервничала и поглядывала искоса на Снеговика. Пруст выглядел воплощением спокойствия и хладнокровия. Но Чарли все равно казалось, будто она присматривает за малышом, которого нельзя упускать из виду: кто знает, какой фокус он выкинет в следующую минуту.
Хоть бы радио, что ли, включил. Когда-то давно Чарли с Прустом ехали на какое-то совещание, она предложила включить радио и тут же нарвалась на длинную лекцию о том, как легкомысленно слушать за рулем хоть что-нибудь, кроме шума двигателя, ведь можно пропустить сигнал о возможной поломке. Даже слабое дребезжание под капотом,
Железные ворота имения были открыты. Чарли казалось, что они захлопнутся за машиной, будто стальные челюсти. Идеально прямая, узкая дорожка от шоссе к белому кубу дома казалась чересчур строгой, ее перспектива словно предупреждала: назад пути нет. Аккуратную лужайку перед зданием затеняли плотно обступившие ее деревья.
Позвонили в дверь. Пока ждали, Чарли заметила, что Пруст тайком оправляет пиджак, и постаралась спрятать улыбку.
Отворил им Дэвид. Он показался Чарли слегка осунувшимся, зато одет был элегантнее, нежели в прошлый раз: бежевые брюки, ярко-синяя рубашка.
– Вряд ли у вас есть новости, – мрачно приветствовал он детективов.
– К сожалению, пока ничего, – ответила Чарли. – Познакомьтесь, инспектор Пруст.
Мужчины кивнули друг другу.
– Это полиция? – донесся голос Вивьен.
Не успел Дэвид ответить, как его мать уже стояла рядом. Грациозным движением она оттеснила сына и заняла его место.
Дэвид отступил, пожимая плечами, его взгляд ничего не выражал. Ему было все равно, кому где стоять. Чарли сталкивалась с этим не раз. В какой-то момент родственники пропавшего теряют надежду – или напускают на себя безразличный вид. Наверное, оттого, что уже не в силах выносить сочувственные взгляды полицейских, которые неделю за неделей и месяц за месяцем являются к их дверям без всяких известий. Чарли вполне понимала людей, изображающих в такой ситуации апатию: больнее всего ранит снисхождение, когда тебя стараются не огорчить.
Чарли по-прежнему твердо верила, что Дэвид ни сном ни духом не ведает, где его жена и дочь. А вот Вивьен…
В ее лице что-то промелькнуло, и Чарли решила потянуть паузу. Снеговик был непроницаемо бесстрастен. Чарли подражала ему, хотя и понимала, как взбесили бы ее саму такие визитеры. Взгляд, что ни о чем не говорит и нисколько не ободряет.
Через пару секунд Вивьен заговорила:
– Дэвид, будь добр, оставь нас ненадолго.
– Что?! Пропала моя дочь…
– Это не по поводу Флоренс. Верно? – Она вопросительно посмотрела на Чарли.
– Верно. Кстати, знакомьтесь – инспектор Пруст.
– Но тогда по какому? – встрял Дэвид.
– Дэвид, пожалуйста.
Он со вздохом удалился.
– Вы все знаете, да? – спросила Вивьен.
Чарли кивнула, пытаясь стряхнуть ощущение нереальности. Они не могли победить столь легко – так не бывает. То есть вообще-то иногда бывает, но только, пожалуйста, не в этот раз, ради бога, не со Снеговиком. Инспектор шаркнул подошвами, переминаясь. Чарли догадывалась, что он тоже удивлен, и прекрасно понимала, о чем Пруст сейчас думает: это и есть тот трудный допрос, с которым она бы не справилась без его помощи? Подозреваемой не терпится сознаться, и она готова все выложить прямо на пороге! На обратном пути он скажет: «Ну вот, пара пустяков!» –
или еще какую-нибудь банальность.– Вам лучше войти.
Сыщики вслед за Вивьен прошли в комнату, что звалась в «Вязах» малой гостиной. Чарли помнила, что там стояла свадебная фотография Дэвида и Элис. Почему-то этот снимок никак не шел у нее из головы. Видимо, ревность.
Никто не сел.
– Если вы явились предъявить мне обвинение, лучше покончим с формальностями сразу.
– Предъявить вам обвинение в…
Чарли не закончила вопрос – почуяла какой-то подвох.
– … похищении, – нетерпеливо подсказала Вивьен.
– Вы знаете, где Флоренс, – констатировала Чарли.
Пруст слушал молча, спрятав руки за спину.
– Разумеется, нет. О чем вы?
– Вы же сказали о похищении.
– Флоренся не похищала, – слегка повысила голос Вивьен, раздраженная недогадливостью полиции.
– Тогда… второго младенца?
Даже в эту минуту Чарли до конца не верила во «второго младенца». Тогда о чем же говорит Вивьен? «Соберись, – приказала себе Чарли. – Перехвати инициативу».
– Выходит, вы не знаете? – На лице Вивьен появились самодовольство и презрение.
– Почему вы утаили от полиции, что часто встречали Дэррила Бира в фитнес-клубе?
Ни тени испуга. Проклятье! Похоже, вопрос даже удивил Вивьен.
– С какой стати мне об этом вспоминать?
– Так вы его там встречали?
– Да, но не вижу в этом ничего особенного. Я встречаю там самых разных людей.
– А если я скажу, что это вы убили Лору Крайер и подтасовали улики против Бира?
Вивьен в гневе обернулась к Прусту:
– Инспектор, это что, розыгрыш? Я подтасовала улики? Каково! Я жду известий о пропавшей малышке, а вы приходите с такими заявлениями?
– А если я скажу, что у нас есть доказательства? – поспешила добавить Чарли, опережая Пруста.
– Я отвечу, что вы ошиблись, – отрезала Вивьен. – Поскольку описанные вами события не происходили в действительности, то и доказать их вы никак не сможете.
– Вы подобрали в бассейне его полотенце и как следует потрясли им над телом Лоры Крайер, после того как ее зарезали.
Вивьен чуть заметно усмехнулась, но затем недоверчиво скривилась:
– Неужели вы действительно так думаете?
Чарли смотрела на Вивьен в упор. В такие минуты нервничают даже невиновные.
– В ноябре 1999 года вы сообщили секретарю школы Стэнли Сиджуика, что Феликс поступит к ним в январе 2001-го. Откуда вы знали, что он туда пойдет? Лора не дала бы на это согласия. Феликс спокойно ходил в садик рядом с Лориным домом, и она не желала ничего менять. Значит, вы знали: к нужному сроку Лора вам уже не помешает.
Вивьен рассмеялась:
– А у вас, сержант, живоевоображение. Дело в том, что Лора согласиласьотдать Феликса в Сиджуик. Действительно, сначала она отказывалась, но в конце концов удалось ее уговорить. Если бы даже Лора была жива, в январе 2001 года Феликс пошел бы в Сиджуик.
– Не уговорили вы ее, а убили. Вы же сами сказали, что она вас ненавидела. С какой стати ей вас слушаться?
– Я взяла на себя оплату, а эта школа – лучшая в стране. От такого предложения только идиот откажется, а Лора вовсе не была дурой.