Малой кровью

– Счастливый день, – сказал главный.

– Счастливый, – подтвердил Серёгин на чапском.

– Меня зовут Аакхен, – сказал главный. – А вас?

– Серёгин, – и привстал, как положено по этикету. – Бывший солдат, ныне – в поисках пристанища.

– Вы были один? – спросил Аакхен.

– Да, – кивнул Серёгин. – Это было не слишком трудно. Дикие люди.

– Покажите их мне, – распорядился Аакхен.

Матушка Чирр (ноги – палочки, руки – палочки, волосы – всё ещё метла какая-то с вдёрнутой ленточкой) побежала отпирать подвал, Серёгин пригнулся, чтобы успеть среагировать, если какая тварь развязалась и бросится, Аакхен же якобы беспечно встал напротив двери, засунув руки в карманы. Впрочем, Серёгин видел, что спереди к нему сможет подойти только очень хороший рукопашный боец – в Легионе были тренеры из местных, и они показывали, на что нужно обращать внимание в подобных случаях…

Когда дверь открылась, Аакхен жестом предложил Серёгину держаться сзади и стал спускаться по лестнице.

Бандюки не освободились. Серёгин держал фонарь, пока Аакхен осматривал убитого, потом – всматривался в лица живых. Похоже, что те его узнали или хотя бы поняли, кто он, потому что попытались вжаться в стенку…

Аакхен свистнул, его ребятки сбежали вниз и выволокли бандюков – пока только живых. Потом Аакхен повернулся к Серёгину:

– Надо поговорить.

– Аналогично, – сказал Серёгин по-русски.

– Что?

– Шучу.

– Поднимемся к старухе?

– Лучше к одной девушке, этажом выше.

– Хорошо…

Они расположились в тесноватой гостиной Крошки – в плетёных очень удобных стареньких креслах, по обе стороны такого же плетёного и такого же старенького столика, на который Крошка стремительно наставила рюмочек, бутылочек с крепкими настойками и соусами, розеток с закусками – пучками ароматных травок, кусочками твёрдой прокопчённой рыбы, ломтиками голубого сыра… Потом Крошка, поклонившись, опустила на стол колокольчик – и неслышно удалилась.

– Хорошая девушка, – одобрительно сказал Аакхен. – Твоя?

– Да, – не стал вдаваться в подробности Серёгин.

– Расскажи, как было дело, – предложил Аакхен.

– Ну… – Серёгин пожал плечами. – Всё получилось как-то само собой…

Он стал рассказывать с самого начала: как подошёл к дому, как на него налетела матушка Чирр, как дальше покатилось… Рассказывал Серёгин подробно, возвращался к каким-то деталям, когда Аакхен просил об этом, останавливался и вспоминал что-то, выпавшее из рассказа. Аакхен очень умело вёл расспрос, Серёгин даже не предполагал, что запомнил так много.

– А вы умеете вытащить из человека всё, – с улыбкой сказал он, и Аакхен кивнул:

– Очень большой опыт.

– Как по-вашему, дому этому угрожает опасность?

– Всем всегда угрожает та или иная опасность, – пожал плечами Аакхен, наливая себе острой семитравной настойки и заправляя её маленькой ложечкой чёрного соуса. – Но эти бараны из мелкой банды, которая вряд ли решится на террор.

– Мелкие твари часто кусаются больнее, чем крупные, – сказал Серёгин. – Как они вообще решились поднять руку на людей вдовы?

– Предстоит выяснить, – сказал Аакхен. – Сейчас их готовят к беседе…

– Ясно, – усмехнулся Серёгин. – Так что вы всё-таки посоветуете нам относительно этого дома? Нанять охрану?

Аакхен помолчал секунды две.

– Думаю, угрозы для дома и для девушек не будет. Но о себе вам придётся позаботиться самому.

– Без проблем. Особенно если вы меня предупредите, с какой стороны ждать удара.

Аакхен согласно кивнул:

– Без проблем… – и улыбнулся. – Ещё, мой друг, один нескромный вопрос. Вы были солдатом – а чем занимаетесь сейчас?

– Ну… У меня и у моих нескольких друзей свой маленький бизнес, – пожал плечами Серёгин. – Малотоннажные перевозки на короткие дистанции, я бы так это определил.

– И что вы перевозите? Или это нескромный вопрос?

– Да почему же нескромный? Запечатанные пакеты. С объявленной стоимостью. Мы берём восемь процентов от неё. К сожалению, у нас нет конторы…

– И как далеко вы можете отвезти пакет?

– Обычно – до Стоячей Звезды. Если нужно дальше, начинаются другие расценки.

Стоячей Звездой в обиходе называли большую и очень старую космическую станцию на стационарной орбите, через которую происходило легальное сообщение с Тироном, режимной планетой-заказником.

– Так у вас… катер? – с интересом спросил Аакхен.

– Да. Очень маленький, но зато свой, – засмеялся Серёгин. – Мы считаем его трофеем.

Санкт-Петербург, Россия, 29.07.2015, вечер

Вечер выдался на редкость свежим, от такого в это лето успели отвыкнуть, и Лопухинский садик, где Вита и Кеша уже имели свои излюбленные места, оказался перенаселённым. Бабушки с внуками и молодые мамаши с чадами, просто парочки и парочки с собаками, ребятня на роликах и миниглайдерах, кадеты и гардемарины…

Воздушные шарики, пиво и мороженое, над головой выписывает восьмёрки и петли игрушечный самолётик. И духовой оркестр для полноты ощущений.

– Мам! – Кеша дёрнул её за руку. – Может, просто покатаемся?

– А давай, – согласилась Вита.

У причала как раз стоял, набирая пассажиров, викинговский драккар (но с мотором). Рулевой был в шкурах и рогатом шлеме.

– Ма, а почему у дяди рога?

– Наверное, редко бывает дома… – рассеянно сказала Вита, вглядываясь в толпу: ей показалось, что там мелькнуло что-то неприятно-знакомое. Кто-то, разумеется. А может быть, она ощутила угрозу или недоброжелательность, исходящую от случайного зеваки. Хотя, как она знала, каждый год число всякого рода сумасшедших и маньяков снижается процентов на десять (необъяснимый, но несомненно существующий феномен; один из многих), тем не менее они в природе остаются, и несколько раз с какими-то невнятными выходками, направленными против Кеши, она сталкивалась; к счастью, рядом был Адам, другие мужчины, Кеша ничего не заподозрил…

Селиванов успел отвернуться и сгорбиться над газетой. Он просто сидит на скамейке и читает, сидит и читает, никого не трогает, ничем не интересуется… Буквы по-прежнему были чужие, можно было только рассматривать фотографии, но на всех фотографиях изображался подросток Селиванов, вешающий в подвале кошку. Он и не подозревал, что его тогда фотографировали…

Герцогство Большой Южный Паоот, планета Тирон. Год 468 династии Сайя, 17 день лета, поздняя ночь или раннее утро

…Потом он сходил за водой. Безногий опять закатил глаза и обмяк, дышал часто и коротко, но дышал. Что же мне с тобой делать, думал Денис. Ты же всё равно сдохнешь. Скинуть собаку вниз, как хотел? А потом оттащить отбитую тушку куда-нибудь в угол. Воняй себе там. Предварительно по горлу чиркнуть… нет, кровища натечёт, ну её…

Видимо, от дыма он всё-таки угорел, а может, не простой это был дым, а с какой-нибудь местной коноплёй, но голова стала пустой и лёгкой. Хотя и трещала. Вообще состояние было, как на пяти тысячах.