Малышка, пойдем со мной...

Бетани, посмотрев в глазок, хотела убежать. Она не могла бы взглянуть гостье в глаза.

— Это Джоани Бруер, мама.

Моника едва не поперхнулась кофе. Видимо, Джоани хочет извиниться. Что ж, она примет ее слова с должной благосклонностью. Как-никак, дружили столько лет, а ошибиться может каждый.

— Да открой же ты дверь, глупая девчонка!

Бетани даже не огрызнулась, что было на нее совсем не похоже. Бедная девочка — она восприняла исчезновение Киры так близко к сердцу! Моника, не отрываясь, следила за новостями. И даже читала газеты, хотя чтение для нее было наказанием номер один.

Бетани впустила Джоани и была напугана ее видом. Она выглядела как старуха. Непричесанная и неряшливая, она лишь отдаленно напоминала прежнюю Джоани.

— Привет, Джоани! Все в порядке?

Голос Моники источал дружелюбие. Как будто ничего и не было. Как будто она не предавала свою лучшую подругу.

Джоани вздохнула.

— Чашечку кофе?

— Есть что-нибудь покрепче? — Даже голос у Джоани изменился. Так, как она, говорят только тяжелобольные.

Моника налила большой стакан бакарди, слегка разбавив его кока-колой.

— Ну, подружка, приложись, если хочешь.

Джоани сделала большой глоток и села на край софы.

— Ты так отощала, Джоани!

Она бросила на нее безразличный взгляд.

— Тебе это даже идет, подружка…

— Перестань, Мон.

Джоани не собиралась выслушивать болтовню подруги. Она пришла не за этим.

— Ты лгала, когда говорила о Томми?

Моника ждала чего угодно, только не этого.

— Что ты имеешь в виду?

В ее голосе слышалась обида.

— Ты это все придумала, что Томми — педофил?

Глаза Джоани сделались жесткими, и Моника почувствовала, что висит над пропастью.

— Мне нужна правда.

Моника была обижена, и это было заметно.

— Нет, не придумала. Возможно, я преувеличила, но была права. Разве не так?

Она была уверена в своей правоте.

— А ты знаешь, к чему привели твои слова?

Монике не понравилось, какой оборот приняла беседа.

— Теперь они постараются пришить моему мальчику дело. — Джоани осушила стакан. — По-моему, ты в курсе, как они к нему относятся, и у них появился хороший повод упрятать его в тюрьму.

Джоани готова была расплакаться.

Когда фараоны попросили Джон-Джона пройти с ними в участок, у нее от страха затряслись все поджилки. Она была уверена, что его посадят. На сей раз Ди Бакстер не упустит случая. Удача не может сопутствовать мальчику вечно. После исчезновения Киры семья распалась.

Она ткнула пальцем в подругу.

— Я читала твои откровения о нашем ремесле. Мне было все равно, ведь это было правдой. Но я никогда не прощу тебя. Если моего сына посадят, у меня никого не останется. Тогда я приду по твою душу. Ты меня понимаешь? Помощь Джон-Джона не понадобится, если начну действовать я.

Моника все поняла. Перед ней была прежняя Джоани — та, которую старались избегать люди, крепко насолившие ей. Та, которая умеет постоять за друга, за себя. А в том, что касалось ее детей…

— Джоани, это дело рук Томми, все знают об этом.

— Так ли это? Я верю Лорне не больше чем тебе. Я уже привыкла к тому, что ты постоянно лжешь. Но теперь от твоей болтовни может пострадать мой мальчик. Ему грозит тюремное заключение! Если это произойдет, я уничтожу тебя. — Она встала. — Я потеряла ребенка, Моника, а если потеряю второго…

Она оставила предложение неоконченным.

— О чем ты, Джоани? Джон-Джон — герой! Никто не посадит его. Он оказал фараонам услугу — они ненавидят педофилов так же, как ненавидишь их ты!

Джоани вздохнула.

— Боюсь, что я потакала педофилам… В нашем салоне работают совсем еще молодые девчонки, всего-то на несколько лет старше Киры! Проклятая нищета — это она заставляет идти на панель! Но я-то могла их предостеречь, могла!

Джоани застонала.

— Прекрати. Тебе не в чем себя винить.

Моника попыталась успокоить подругу, но подходящие слова не шли на ум.

— Не в чем? Всех работающих с нами девушек преследует неудача. Одна драма за другой.

— Но, Джоани, послушай…

— Не хочу я тебя слушать! У тебя подрастает Бетани, ты об этом подумала? Ее ждет такая же судьба, как у тебя. Ты — дрянь, Моника, настоящая дрянь! Ты ничего не стоишь, и знаешь это. Я предупредила тебя: поостерегись!

Затем она ушла, и Бетани вышла из своего закутка.

Девочка отреагировала на визит Джоани по-своему. Ее чувство вины не знало границ. Она лгала полиции, она лгала всем.

Но мать ничего не заподозрила. Джоани догадалась, что Бетани лжет, но Монике не было дела до дочери.

Бетани прошла в свою комнату и тайком приложилась к бутылке бакарди. Она каждое утро пополняла бутылку из запасников матери. Алкоголь придавал ей приятное ощущение, согревал изнутри. Хотя бы на время избавлял от чувства вины.

Когда она вернулась, матери не было, она ушла не попрощавшись.

Миссис Карлинг не знала, что предпринять.

Она видела Киру Бруер в субботу, в день ее исчезновения, но умолчала об этом. Она видела девочку вместе с Бетани, этой маленькой нахалкой, они стояли и болтали у дороги, а потом…

Миссис Карлинг никогда не встревала в чужие дела, жизнь научила ее быть острожной. К тому же она полагала, что ребенок в конце концов объявится, но этого не произошло.

Зато случился этот казус с Томми.

По правде говоря, думала она, Джоани — неплохая женщина. Бог возложил на ее хрупкие плечи отнюдь не легкое бремя. Но белье Джоани, вывешенное для просушки, всегда самое чистое, а миссис Карлинг оценивала людей по чистоте их белья и по тому, в каком состоянии они содержат коридоры.

Да… Ее сосед Томми — в больнице, и это такая беда. Но она не пойдет в полицию. Во всяком случае сейчас, ведь время позднее.

Главные подозреваемые — Томми и Джозеф, его отец. Могут ли ее показания повлиять на их судьбу? Она не уверена на все сто процентов, что девочки садились в автомобиль…

Поэтому она держала информацию при себе, уверенная в том, что поступает правильно. Томпсонам предъявят обвинение, и на этом все закончится. Так надо ли ей играть с огнем?

Она приготовила себе еще чаю и решила пойти вечером в клуб, чтобы отдохнуть от всего.