Малютка

Пока Ордуньо и Рейес координировали поиски Антона, Сарате прослушал сообщение, оставленное Эленой на автоответчике. Может, она права? Спрятаться в квартире Чески — вполне в духе извращенной игры, которую ведут Хулио и Антон. Ни слова не сказав коллегам, он запросил патрульную машину и поехал на улицу Усера. Мчась по трассе М-30, Анхель от всей души надеялся, что догадка Элены подтвердится. Ему нужен всего один шанс, чтобы исправить свою ошибку. Пистолет заряжен, и он был полон решимости разрядить его, как только увидит Антона или Хулио. Из-за аварии на главной окружной дороге Мадрида ему пришлось включить сирену. Педаль газа ушла в пол. Сарате понимал, как важно время: стоит опоздать на несколько минут, и оба чудовища скроются навсегда.

Он остановил машину перед домом, где жила Ческа, но, открыв дверь, почувствовал на шее лезвие ножа. Нож был в крови, и она потекла ему за шиворот.

— Залезай обратно. Будешь валять дурака, убью. Ты же Сарате, да? Как удачно! Приехал меня ловить и сам же поможешь мне уйти. Да еще на полицейской тачке. Лучше не придумаешь.

Хулио обыскал Сарате. Нашел за поясом пистолет, забрал себе. А нож бросил на землю.

— Он мне больше не понадобится.

Элена лежала на лестничной площадке. Старушка уже позвонила в полицию и позвала соседку, медсестру, чтобы та оказала первую помощь в ожидании скорой. Рана в животе была глубокой, и остановить кровь стоило большого труда.

— Мне надо подняться на пятый.

— Вам нельзя двигаться.

— Но там может быть раненая девочка… в квартире Чески Ольмо. Вы знаете, где она жила?

Из-за ранения у Элены поднялась температура. Мысли путались. Она потеряла счет времени. Кто-то выполнил ее указания? Кто-то пошел за Малюткой? Взвыли сирены; наверное, это скорая. Почему никто ничего не говорит о девочке? Полицейский в форме присел на корточки и попытался ее успокоить. Знакомый голос помог сосредоточиться.

— Что случилось, Элена?

Она узнала Ордуньо.

— Это был Хулио. Наверх. Малютка…

Снова сирена. Топот ног по лестнице.

— Ее нужно везти в больницу!

Это последнее, что она услышала, прежде чем потерять сознание.

Сарате ехал вверх по бульвару Кастельяна. У «Сантьяго Бернабеу» уже никого не было: десятки тысяч людей, пришедших на матч, продавцы сувениров, лотки с напитками, полицейские словно испарились. Наверное, все были на стадионе. Хулио ни на мгновение не отводил пистолет от его затылка. Сарате знал, что может надеяться только на счастливую случайность. Если ее не будет, живым из этой машины он не выйдет. Ждать милосердия от Хулио не приходилось.

— Дальше прямо?

— Прямо, потом скажу куда.

Через несколько метров они остановились на светофоре. Рядом затормозила полицейская машина. Хулио напрягся.

— Не дергайся, а то выстрелю. Плевать, что меня поймают. Зато ты отправишься на тот свет.

Сарате просчитывал варианты. Машина принадлежала муниципальной полиции. Можно остановиться около нее, открыть дверь и выскочить. Вдруг Хулио не успеет среагировать? А если успеет? Нет, убегать не стоит. Наверняка они едут за Антоном. Сарате понимал, что Хулио убьет его, как только они найдут Антона, но искушение поймать отца и сына было слишком велико.

Это его последний шанс.

Ради Чески.

Машина муниципальной полиции тронулась с места раньше, чем на светофоре загорелся зеленый, и уехала вперед.

— Отлично. Съезжай на круг и сворачивай на Сор-Анхела-де-ла-Крус.

— Не думал, что ты так хорошо знаешь Мадрид.

— Заткнись.

Сарате замолчал. Он не понимал, куда они едут, и это выбивало из колеи больше, чем приставленный к затылку пистолет.

— Теперь давай в туннель.

Этот район Сарате знал не очень хорошо. Кажется, теперь справа останется парк Аугустина Родригеса Саагуна, а сверху будет Синесио Дельгадо, но это не точно. За выездом из туннеля у кругового перекрестка стоял человек. Сарате узнал его еще издали: Антон.

— Тормози тут.

Сарате понял: момент настал.

Хулио помахал Антону из окна. Тот направился к машине. За его спиной виднелось несколько припаркованных автомобилей.

Сарате нажал на педаль газа, ожидая, что вот-вот раздастся выстрел, но Хулио отбросило назад. Машина наехала на Антона, он упал на капот, врезался в лобовое стекло, прокатился через крышу и рухнул на мостовую. Сарате надеялся, что перед смертью Антон успел почувствовать адскую боль. Сбрасывать скорость Анхель не стал. Он мчался прямо на припаркованные машины. Он знал, что Хулио не пристегнут. Резкий, мощный удар.

Сработала подушка безопасности, ремень натянулся, но удар оглушил Сарате всего на секунду. Хулио теперь был рядом, справа. Он перелетел через сиденье, пробив головой лобовое стекло. Но у него еще оставались силы посмотреть на Сарате. Рот в крови, взгляд мутный. Судя по всему, он в любой момент мог потерять сознание.

Сарате отстегнул ремень безопасности.

Взял осколок лобового стекла, упавший ему на колени.

Острый как нож.

Глава 70

Когда доктор Угарте начинал обход, это слышал весь этаж. Он громко здоровался, шутил с каждым больным, играл с детьми… Элена искренне верила, что пациенты здесь выздоравливают в основном благодаря доброте врача.

— Все замечательно, госпожа инспектор…

— Неужели вы меня выпишете, доктор?

— Как, тебе у нас не нравится?

— Прекрасное место, только вот еда кошмарная.

— Ну уж с этим мы как-нибудь справимся. Держи.

Доктор Угарте сунул руку в карман халата и достал шоколадку.

— Только медсестре не говори, что это я тебе дал. Они как раз разыскивают контрабандиста, проносящего шоколадки в больницу.

— Спасибо, доктор…

— Два дня еще потерпи. А потом поедешь домой, и мы наконец-то избавимся от тебя. Такой ужасной пациентки у нас никогда не было! Испугала нас своим ножевым. А здесь и без тебя забот хватает. Но я же не жалуюсь. И ты потерпи. Завтра приду еще тебя проведать.

Доктор Угарте пошел дальше, находя приветливые слова для каждого, излучая потоки тепла. Элена была бы рада как-нибудь встретиться с ним вне больничных стен.

Она включила телевизор, боясь наткнуться на новости о ферме ужасов в Санта-Леонор. Чтобы не рисковать, выбрала спортивный канал — программу, где показывали турнир по бильярду.

— Любишь бильярд? Я в молодости отлично играл, — сказал Рентеро вместо приветствия.

— Бильярд прекрасен. Как только выйду из больницы, стану учиться играть.

— Тебе как раз на пользу пойдет, в рамках реабилитации. У тебя еще и рука сломана… Не оставаться же калекой.

— Не груби, Рентеро. Это называется «человек с ограниченной подвижностью», а не «калека».