Мама джан
Шрифт:
Штык и Лера, то и дело оглядываясь, шли по Улице, обсуждая на ходу махач.
– Блин, Лер, спасибо тебе, если бы не ты – сейчас бы уже хоронили меня под звуки фашистских маршей.
– Ага, и гроб несла поочередно вся бригада со вскинутыми руками. И речи красивые читали бы. Кроме шуток, я знала, что бой не будет честным, верней, я чувствовала.
– Ну, че – я в долгу перед тобой.
– Слава России!
– Слава России! Ты в метро?
– Да, – он ей улыбнулся, – скоро буду.
Он спустился в подземку
На «МегаФоне» есть услуга «Определитель местоположения», которой Штык и воспользовался. Довольно быстро он нашел квартиру и позвонил. Дверь чуть-чуть приоткрылась – она была на цепочке. С удивлением на него смотрела девушка в нижнем белье и с накинутой простыней:
– Где Макс?
– Он здесь.
– Открывай.
– Не открою, он занят, – она хотела закрыть дверь, но Штык со всей силой ударил ногой по замку, от чего цепочка порвалась, а дверь ударила по зеркалу. Осколки посыпались на пол. Девушка молча прижалась к стенке. Штык вошел.
– Милая, что случилось, кто там? – проорал Макс из спальни.
Дверь туда тоже была выбита с гриндера. Максим в одних трусах замер на месте и открыл рот:
– Ты… ты как здесь…
– Одевайся, – спокойно сказал Штык.
– Я… я не могу, я пообещал.
– Одевайся, опездыл!!! – заорал лидер – Я приказываю! Жду тебя одну минуту! Или я разнесу ее квартиру.
Максим быстро стал одеваться, а Штык подошел к девушке.
– Прости, ты тут ни при чем. Зеркало я тебе свое отдам, только оно немного меньше… Дай пассатижи.
– Зачем?
– Хер ему ампутирую, чтобы, сука, не изменял. Шутка, цепочку сделаю.
Девушка указала коробку. Найдя там инструмент, Штык начал чинить цепь.
– Понимаешь, у него есть девушка, они вместе два года и мне не хотелось бы, чтобы он изменял.
– Есть?! У него кто-то есть? А ты кто?
– Ангел Уличного правосудия. Снова шутка, я лидер его. Ну, то есть бригады, в которой он состоит, все – цепочка в порядке – я завтра пришлю пионерчика с зеркалом, ок?
– Да…
В коридор вошел Макс.
– Ну, поцелуйтесь, что ли, вы в последний раз видитесь, это я вам обещаю, – но девушка молча ушла в комнату.
– Поехали домой, Лера ждет.
Они вышли на Улицу. Макс закурил.
– Ты, бля, сам соображаешь, ты, что творишь, скотина? Тебе, че, с Лерой секса мало? Ты же при всех обещал не изменять… при всех!
– У Леры месячные…
– Че, третью неделю месячные, да? А как у этой подорвы начнутся, ты к Лере побежишь? У тебя вместо мозгов сперма, я не пойму? Петтингом ограничится не можешь? Или тебе от нее только секс нужен?
– Нет, не только, конечно. От Ани только секс.
– Кто она?
– На даче познакомились, я ее от насильников спас.
– И че дальше? Я сколько таких спасал от подонков, у меня уже давно никого нет. Я полностью посвятил себя вам! Я против Быкова попер из-за вас!
– Но тебе ведь тоже хочется?
– Хочется, подрочу, и все пройдет, а вообще я девчонок быстро развожу. Завтра Ане сам зеркало повезу. Ставки?
– Полчаса.
– Двадцать минут!
– Двадцать пять и не меньше!
– Ок! Двадцать пять минут,
и эта девочка моя, но шоб ты поменял сим-карту и забыл ее, а то я тебя кастрирую, ферштейн?– Да.
– Не слышу?!
– Я, я, майн фюрер. А Лера знает?
– Нет, она не знает, и чтобы я завтра видел вас вдвоем и был уверен, что вы самая счастливая пара на свете.
– Да, понял!
– И шобы ночью ее стоны слышались на весь двор.
– Понял, постараюсь.
– Все, закроем тему… слушай, а какая эта Аня в постели?
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Девять скинов сидели на лавочке, пили пиво, играли на гитаре песни о радикальной любви самого романтичного и всеми любимого нацистского поэта Федора Волкова:
Среди каменных домов,
Среди мокрого асфальта,
Вижу Девочку из снов
Из луны и майки.
Под дождем из кислоты
Останавливаю странную,
Но без майки, без луны…
Нет, не ты, это не ты…
Лера, обняв Макса, сидела у него на коленях. В руке – три белые розы. Во двор ввалился Штык. Песню прервали, все повскакивали с мест, чтобы поприветствовать лидера.
– Всем 88! Садитесь. Максим, придется тебе поменять сим-карту!
– Сколько?
– Двадцать три минуты и восемнадцать секунд с момента знакомства. Поверь мне на слово. Она даже слазить с меня не хотела, я еле отмазался, что у меня дела важные, – пацаны захлопали и налили Штыку пива.
– Вы о чем? – спросила Лера, прикидываясь дурочкой.
– Да так, с Максом на одну блядь поспорили – разведу или нет.
– Успешно?
– Еще как! А его сим-карту мы будем использовать, чтоб, если че, могли с севером связаться – все скинемся по полтиннику и положим на счет.
– Лучше скиньтесь мне на новую.
– Щас, размечтался – старая у меня будет, а новую купишь завтра – у тебя сотня из кармана торчит, и ширинку застегни.
Все засмеялись…
– Ты лучше о главном давай, – оборвала смех Лера. – Говорил с Быковым?
– Да.
Штык рассказал, что разыскал Быкова и поставил его в известность о провокации, которую устроил Медведь.
– Я Быкову прямо в глаза заявил, что так с соратниками не поступают. Бей своих, чтобы чужие боялись, да? За идею я с кем угодно готов махаться. А интриговать ни с кем не буду и никому не позволю бригаду развалить. Медведь к этому стремиться. Не получится у него. Я говорю, семьдесят четыре бойца привел к вам в партию. Но как пришли мы, так можем уйти. Только будет ли от этого польза нашему общему делу. А мести, говорю, мы не побоимся… Короче, Быков меня понял…
– Ну и?.. – нетерпеливо спросил Макс.
– И никто нам мстить не будет. А Медведю покажут небо в алмазах. Это Быков мне сам пообещал, – Штык закурил и продолжал, улыбнувшись. – А еще он меня спросил, правда ли, что меня скингерла спасла…
– И что же ты на это ответил? – невольно покраснела Лера.
– А что я мог ответить? Правда, говорю. Надо же, говорит, девчонка Медведя порезала. Как же, говорит, ее зовут? Не знаю, говорю, забыл.
– Правильно ты ему ответил, – одобрил Макс. – Много он захотел. И ваще… Предлагаю выпить! Есть повод… За Штыка.