Мама

Девушки метнулись к разделочному столу, нарезать овощи на ужин, Мрия вернулась к разделке мяса ранее, и сейчас недовольно на нас поглядывала. И я поспешила ей на помощь.

***

Так в работе по хозяйству протекал день за днем. С утра одевшись и умывшись, мы с девчонками спешили во двор понаблюдать за Эгером. Здоровяк всегда вставал засветло и пару часов до завтрака тренировался то с мечами, то с плетьми, то с метательными ножами. Он давно уже привык к нашему присутствия и иногда специально для нас показывал что-нибудь совершенно изумительное, а то и милостиво разрешал попробовать самим. А иногда, когда у него было особо благодушное настроение, он заплетал нам разные косы. И получалось у него очень умело. Когда удавалось улизнуть от работы и погулять, каждая из нас всегда горделиво задирала нос перед знакомыми соседскими девчонками.

Когда солнце уже начинало припекать макушку во двор выходила Мрия и грозным голосом велела спешить за стол. Мы вначале всегда огорченно вдыхали, но потом на перегонки бежали занять лучшее место - "поближе к кухарке" - Мрия подсовывала соседям лакомые кусочки. А свободное местечко было всего одно, потому что по правую руку от нее всегда оказывался наш конюх Брим, давно и безнадежно в нее влюбленный. Но по негласному соглашению в забеге каждая из нас побеждала с равным успехом и сидели мы рядом с Мрией по очереди.

Завтрак всегда проходил в шутливой обстановке, то мы смеялись над умильно-влюбленной мордашкой конюха, то девчонки рассказывали очередную байку, подслушанную у соседских мальчишек на прошлой "тайной" встрече.

Трактир открывался к полудню и работал до полуночи, так что времени у нас всегда было достаточно, чтобы привести все в порядок. Мрия и Эгер обычно уходили сразу на рынок, а мы с близняшками отправлялись начищать столы и полы главной залы. Иногда так случалось, что гости трактира изрядно подвыпив не всегда могли унести ноги, и Туриш за очень внушительную сумму (целых два золотых!) предоставлял им комнату на втором этаже. Отчего-то в "Золотой подкове" не принято было останавливаться на ночь, хотя все трактиры непременно предоставляли такую услугу. Но видимо Туриш зарабатывал достаточно, и в постояльцах не нуждался, как и в лишних глазах и ушах. К примеру, на два золотых можно было снять комнату на неделю, конечно, в районе победнее, но чистую и приличную, поэтому неудивительно, что, пробудившись нечаянные гости были мягко говоря недовольны и, расплатившись, с кислой миной удалялись восвояси. Для среднего класса, который обычно и посещал наш трактир впустую потраченные два золотых хоть и не опустошали кошелек, но и радости особой не приносили. Натерев полы и столы до блеска, мы с Тейей уходили на второй этаж наводить порядок в комнатах, а Лейя отправлялась на кухню помогать Мрие готовить.

Про таинственный третий этаж никто из постоянных обитателей трактира не заговаривал, а на прямой вопрос вообще притворились глухими. Убирать там нас не просили, а посещать его разрешалось только Эгеру; я видела пару раз как он выходил из потайной двери. Мое любопытство конечно вопило во все горло, но я благоразумно решила оставить эту тему, пока Туриш или Эгер не решили избавится от слишком любознательной девчонки, нежданно свалившейся им на голову.

После уборки мы спускались перекусить, а к полудню здоровяк открывал двери трактира. Так как до вечера народу было не очень много Эгер милостиво разрешал нам с девчонками иногда по очереди отлучаться, потому что днем вполне справлялся малыми силами.

Чаще всего далеко уйти я не успевала, меня подлавливал Вений и мы пристраивались с ним на ближайшей яблоне. Сидя на ветках и болтая ногами, мы говорили обо всем на свете и одновременно совершенно ни о чем. Это время было самым приятным за день, что уж себе то врать, к Вене я быстро привыкла и когда он потеряет ко мне интерес, мне будет его не хватать. Но я бы никому даже под пытками об этом не призналась. Ни за что.

Еще я ему немного завидовала, в отличии от меня получавшей образование на дому, отец Вения - зажиточный торговец - отправил мальчишку в школу (оплату которой не каждый себе мог позволить) у него было много друзей и интересных историй, тогда как мне оставалось только пожимать плечами и отмалчиваться. Друзей у меня отродясь не водилось, кроме Нары конечно, но она была скорее старшей сестрой-наставницей, и пуститься во все тяжкие с ней не представлялось возможным. Вений по сути был первым моим настоящим другом. И жизнь у него была фантастически интересная. И я обожала представлять, как мы вместе ищем на пятую точку приключений. Но все это были лишь мечты, он хоть и звал меня с собой, но прекрасно понимал, что скорее я потеряю работы, а также и крышу над головой. Так что все это осталось лишь грезами, пока нас не вырывали из маленького приключенческого мирка Мрия, или пока Вения не звали домой младшие сестрички близняшки.

Две белокурые красавица были прелестными ангелами, сошедшими с картин, пока не открывали свои милые ротики: не знаю уж где они понабрались этих ужасных портовых словечек. Вений не ругался вовсе. Когда я у него об этом спрашивала, он отшучивался или пожимал плечами. А я могла только гадать, потому что о семье мой друг почти не говорил, хотя я видела, что он любит вредных близняшек всем сердцем, но у меня сложилось впечатление что семья его сильно тяготила. И он был бы рад сбежать подальше из этого города, а лучше из страны. Но мысли свои пока держала при себе. С моей стороны было бы логичнее навести его на эту мысль и напроситься в спутницы. Путешествовать с мужчиной определенно безопаснее. Но я не торопилась этого делать.

Почему? Меня страшила мысль покинуть империю, а также мать и брата. Они всю жизнь оберегали и заботились обо мне, хоть я и была приемной. В столице я провела большую часть своей жизни, здесь было все свое, родное, а как меня встретит Мильгерия могла только догадаться. Да и я пока себе плохо представляла, что буду там делать одна без диплома и способностей. Спустя неделю испытательного срока в "Золотой подкове" я приняла решение, что Соня отличное прикрытие, пока обстановка в Литтории не разрядится, пока не свыкнусь с одиночеством, пока не разберусь в ситуации, пока не придумаю новый план. Туриш согласился, что спешить мне пока некуда, но непрозрачно намекнул, чтобы я не лезла на рожон, и вела себя по возможности тише воды ниже травы. Весь обратный путь от облегчения я еле передвигала ногами, уж очень я боялась, что меня отправят восвояси.

К вечеру по обыкновению трактир набивался посетителями, которые пришли отдохнуть после тяжелого рабочего дня, потрепаться и выпить. Нас с девчонками никто никогда обижать не решался, внушительный вид Эгера отбивал к этому всякую охоту, поэтому мы спокойно обслуживали гостей. Когда за последним посетителем закрывалась дверь, обычно я уже падала с ног, поэтому как "самую маленькую" меня отправляли на боковую, а остальные еще собирались на кухне помыть посуду, обсудить длинный день и последние сплетни.

В один из таких дней, привычно пошаркивая ногами и опустив голову, я поднималась в комнату. Сквозь полуприкрытые глаза я каким-то чудом еще различала ступеньки, но неожиданное препятствие на пути совершенно не заметила, встретившись с ним лбом. От удивления я резко вскинулась, много раз преодолевая расстояние от кухни до комнаты совершенно свободно и чуть было не оступилась. Хорошо, что у моего "препятствия" была отличная реакция, и меня вовремя вернули в устойчивое положение. А то считать бы мне пятой точкой все ступеньки до самого низа.

Мужчина, что стоял напротив был очень бледен, два бездонных темных колодца вместо глаз, плотно сжатые губы, глубокая морщина пересекающая лоб - весь его вид выдавал болезненное напряжение. Его торс туго перетягивали бинты, на которых сейчас разрасталась бурая клякса. Я застыла в оцепенении, словно загипнотизированная изучая расползающееся пятно, и как сквозь сон услышала хриплое:

– Позови старших.

Мне пришлось поднапрячься, чтобы разобрать его голос и перевести взгляд на его лицо, заметно было что эти два слова дались ему с большим трудом. И я только сейчас обратила внимания, что и стоять мужчине было тяжело. Тут уж я немного струсила, и дернулась, и слава пресветлому, что он так же успел ослабить хватку, а то лететь бы нам вместе. Бежала я вниз как ошпаренная, перескакивая через несколько ступеней, влетела на кухню и вцепилась с Эгера как утопающий за соломинку. По моему бледному лицу и огромным испуганным глазам великан все понял и мне не пришлось даже рта раскрывать, как здоровяк уже спешил наверх.

Незнакомца мы обнаружили как раз напротив потайной двери на третий этаж. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из легких, ноги были полусогнуты - он уже еле держался на ногах. Эгер быстро оценив ситуацию, велел мне сбегать за водой и подниматься наверх, а сам как пушинку взвалил гостя на плечо и нырнул в потайную дверь.

Не веря в происходящее, снова побежала вниз, где меня уже ждали жадные взгляды близняшек и беспокойный Мрии, и не говоря ни слова схватила кувшин с водой и кинулась наверх. Дверь Эгер предусмотрительно оставил открытой, и чуть притормозив на входе с трепетом стала подниматься на заветный этаж, предчувствуя что-то интересное. Осторожно ступая по красному ковру, я прислушивалась к гробовой тишине, вжимая в себя кувшин как единственную защиту. Красный цвет в свете луны мерцал, как будто в преддверии беды.