Мамочка

– Да нет, не похоже это на симуляцию. Похоже, заболела. Сходи перед работой за «ацилокакцинумом».

– Это профанация лечения. Ты же знаешь. Большие деньги за воздух, - тут же возразил я, но все больше на автомате, продолжая обдумывать появление черного человека.

– Нам помогает. Мы примем лекарство, и сразу выздоравливать начинаем, - сказала Ира.

– Это все сила самоубеждения. Вы не лекарством лечитесь, а ваш разум вас лечит, - ответил я.

Но все же пошел в аптеку. Когда я вернулся, Ира была в детской, Стас ушел в школу, а на кухне сидела мамочка. Она завтракала бутербродами с докторской колбасой.

Я поздоровался, но не стал ничего спрашивать. Интересоваться ее здоровьем, давать повод для развития фобии. Я в эти игры не играю. Закинув лекарство в детскую, я прошел в большую комнату и остановился перед стеной, там где ночью я видел черную кляксу, оказавшуюся глазастым существом.

Стена, как стена. Ничто не говорило о том, что через нее кто-то просачивался. Я даже потрогал ее. Холодная, гладкая, бумажная.

– Ты на работу сегодня поедешь?
– спросила Ира, войдя в комнату

– Думаю остаться. Вчера все документы закрыл, можно денек побездельничать. Пойдем, погуляем по набережной.

– Только я сначала Светку полечу. Мамочка уйдет к доктору. А там можно и погулять.

На том и порешили.

Мамочка закончила завтракать, прошла в нашу спальню, откуда донесся шуршание манжета и хлюпанье груши насоса.

Я сделал пару рабочих звонков, предупредил в офисе, что меня сегодня не будет, потом перенес две встречи на завтра и включил телевизор. Показывали новости. По первому каналу рассказывали о подъеме цен на нефть, и о росте цен на тарифы ЖКХ. Ничего нового под луной. Эта история меня не интересовала. Из головы не выходил черный человек, застывший в дверном проеме, и его слова.

И тут я отчетливо услышал их, словно он стоял передо мной.

– Я - Вой!!!

Что это могло означать? Что?

Я включил ноутбук и полез в Гугль. Может он поможет мне. Если это все не бред больного воображения, во всемирной информационной паутине должна быть хоть какая-то зацепка.

И я ее нашел.

***

Прогулка по набережной пошла нам на пользу. Проветрились, подышали свежим воздухом. Удалось вырваться из душной мамочкиной клетки, в которую она превратила нашу квартиру. Финальным аккордом мы зашли в кафе «У причала» и пообедали. Я взял уху, макароны по-флотски, да чай. Ира, не долго думая, повторила мой заказ.

Я не знал, с чего начать разговор. То что происходило у нас дома, мне не нравилось. Мамочка с ее вечно больной манией, но главное черный человек, поселившийся толи в моем больном воображении, толи в нашей квартире. Я хотел обсудить это с Ирой, но не знал, как она воспримет.

– Мне кажется, у нас дома что-то нехорошее происходит, - она сама начала разговор решительно, словно пловец, прыгающий с вышки в ледяную воду.

– Нам надо серьезно поговорить. У нас дома происходит что-то жуткое. Мне, кажется, что наш дом скоро развалится, и мы окажемся погребены под его обломками заживо.

– Это ты о чем?
– спросил я.

Неужели она тоже это видела? Неужели я не один в этой истории? А то я уже думал записаться на прием к местному психиатору.

– Как мама к нам переехала, я спать стала плохо. Опять же Светка заболела. Я не знаю, как это сказать. Ты будешь думать, что я умом тронулась.

– Ну, что ты. Я знаю, что ты у меня девочка серьезная. По пустякам переживать не будешь. Говори, что ты хотела сказать, - настаивал я.

– Мне кажется, что у нас дома кто-то есть. Кто-то чужой. Я чувствую, что вокруг нас что-то происходит, что-то сгущается, какая-то... я не знаю как это сказать. Словно мы на болото вышли. Нам кажется, что мы стоим, а по-настоящему уже провалились по пупок, и нас все засасывает и засасывает. И как бы мы не трепыхались, нас все равно засосет. Это неизбежно.

– Ты видела его?
– набрался смелости и спросил я в лоб.

– Кого?

Ира посмотрела на меня пристально. Я прочитал ответ в ее глазах, но все же спросил:

– Воя?

– Я не знаю, что я видела. Но я не хочу возвращаться домой. Я бы сняла комнату, пока мамочка не уедет в деревню. Пока она у нас не появилась, у нас все было в порядке.

– Я знаю, малыш, но не могу же я мамочку выставить из дома. Это все-таки моя мамочка.

– Ей надо голову лечить. Своими страхами она запугала всех нас. Все радости и беды от головы идут. Силой разума можно как излечить от любой болезни, так и наоборот в гроб человека загнать. Она породила свою болезнь, и та жрёт ее изнутри, и когда покончит с ней, примется за нас.

– Я обещаю тебе, что обязательно что-нибудь придумаю. Я сейчас отъеду не надолго. Мне надо посоветоваться с одним специалистом. А ты иди домой. Дети скоро из школы придут. Часам к семи я вернусь.

Ирка ничего не ответила. Возможно, посчитала, что я бросаю ее в самый трудный момент, а может просто не хотела больше разговаривать. Она вернулась к супу и макаронам. Обед мы заканчивали в молчании.

Когда я расплачивался по счету, Ира заговорила:

– Я видела черное лицо и два белых голодных глаза. Оно сидело у меня на груди и смотрело в меня. Я как человек была ему не интересна. Оно пыталось увидеть что-то внутри меня. Вглядывалось, и одновременно сосало из меня силы. Я это чувствовала. Оно как пиявка присосалось ко мне, и пожирало меня. Я, наверное, схожу с ума.

– Нет, солнышко, ты у меня в полном порядке. Мамочка что-то притащила в наш дом. И я разберусь, что это.

***

Дом на улице Леонида Полякова представлял собой неказистое двухэтажное бревенчатое строение с резными зелеными наличниками и жестяным флюгером в виде черного кота, вытянувшего хвост трубой. Если верить сайту «Лесные сказки. Точка. Ком» здесь проживал Петр Иванович Лесник, школьный учитель истории, и большой специалист по краеведению. На своем сайте, который мне любезно выдал Гугль согласно запросу «Я - Вой», краевед щедро делился информацией по истории ярославской губернии, и конкретно истории Углича. Читать ворох статей, снабженных фотографиями, репродукциями картин и разнообразными схемами, у меня просто не было времени, но одна статья меня все же заинтересовала. Благодаря ей, я и приехал в гости к краеведу.

Петр Иванович - высокий, полный мужчина далеко за пятьдесят, с седой головой, окладистой бородкой в чеховском стиле, и большим бугристым носом картошкой, вышел меня встречать, не успел я коснуться дверного звонка.

– Это вы мне сегодня звонили? Я правильно понимаю?
– уточнил он.

Я согласился, и мы обменялись рукопожатиями.

Петр Лесник впустил меня в дом, заполненный старинной мебелью и книгами.

– Простите за беспорядок. У меня не было времени прибраться. Живу я один, и мне, признаться честно, удобен этот творческий бардак.

– Ничего. Ничего. У меня двое детей, и хаосом меня не удивишь, - добродушно произнес я.

Хотя мои детки до такого беспорядка видно еще не доросли.

Книги лежали повсюду. На полу, на подоконнике, на столах. Развернутые на нужной странице, просто сложенные стопочкой, выстроенные в ряд. Передвижение по квартире Лесника напоминало блуждание по лабиринту в поисках клочка свободного пространства.

– Признаться честно, я удивлен вашим визитом. Что могло понадобиться молодому человеку от меня? Откуда такой интерес к истории родного края. Вы же, кажется, по телефону сказали, что далеки от всего этого, - засуетился Петр Иванович, пытаясь разгрести диван, чтобы можно было усадить гостя.