Маничка
Шрифт:
Последний раз его видели, когда Манечка, дочь Елены, была еще маленькой девочкой, лет пяти, а Вите к тому моменту ближе к сорока. После очередного освобождения он вернулся, а так как идти ему было некуда, то пришел к родной тетке, прожил несколько недель, устроился работать на грузовик и въехал с дури в автобусную остановку. Это был последний раз, когда его видели. Милиция забрала Витю с места происшествия, а Ирина Георгиевна, которая до этого помогала ему как могла, теперь махнула на своего племянника рукой – значит, туда ему и дорога, подумала она.
Несмотря на все свои умственные отклонения, Витя обладал изумительным талантом. Он бы мог стать замечательным художником. Но, видно, не для того он был рожден. Ходили слухи, что он отравился в тюрьме дихлофосом или стеклоочистителем.
Первый мужчина в жизни Елены – ее отчим по имени Вася. Ирина Георгиевна с ним сошлась, когда Лене было двенадцать. Это не первый мужчина в доме после отца. Из-за резкого характера Ирина редко находила общий язык с мужчинами в быту. Вася задержался чуть дольше. Обычный работяга, выпивающий по вечерам – типичный чернорабочий и похотливый самец. Животные инстинкты в нем были развиты больше, нежели человеческие. Духовные качества отсутствовали напрочь.
В один злосчастный майский день, когда Елене было 15 лет, она вернулась из школы, мама была еще на работе. Вася выпил лишнего и начал поглаживать Лену сначала по ногам, подбираясь руками выше и выше. Затем он зажал ей рот рукой и сделал свое грязное дело, при этом пригрозил, чтоб не вздумала рассказывать, иначе он скажет, что она сама к нему приставала.
Елена была в шоке. Всю ночь она дрожала, не понимая, что с ней произошло, ее тошнило, и она не сомкнула глаз. Мысли о суициде роем вились в голове. Она слышала, что можно отравиться серой или какими-то таблетками. Прошла ночь, за ней еще одна. Матери сказать о происшествии Лена так и не решилась, побоялась. Мать была таких старых деревенских принципов, что за каждое непослушание детей надо ругать или, если не понимают – пороть. Объяснить свою правоту было очень сложно. Да и Лена чувствовала, что мама вся в любви к этому Васе пребывает, боялась, не поверит.
Через несколько дней мама отправила Лену в пионерский лагерь. Там она пробыла месяц, у нее случилась задержка. В страхе, что она беременна, Лена набралась смелости и сообщила половину правды маме. Она боялась, что беременна, и понимала, что эту ситуацию надо решать. Лена сообщила по приезду, что лишилась девственности с работником лагеря.
После признания дочери гневу Анны не было предела. Она бушевала и билась в истерике. Обзывала дочь самой последней потаскухой и падалью. Елены рыдала, навзрыд сглатывая слезы. Несправедливость обвинений родной матери комом подкатывала к горлу, но правду рассказать Лена так и не решилась.
После оказалась, что отчим от них съехал. Ирина Георгиевна поругалась с ним в отсутствие дочери и успела уже найти себе нового ухажера. Все это произошло неожиданно для Лены, она попробовала рассказать матери правду, но язык у нее так и не повернулся. Все объяснение застыло в горле, мать и слушать не хотела никаких подробностей. Она лишь твердила, что это стыд и срам перед другими людьми.
Когда они пришли к врачу, оказалось, что никакой беременности не было, обычная подростковая задержка. Это событие очень отдалило Лену от мамы, и, несмотря на то, что они все это забыли и друг другу простили, какие-то родственные нити навсегда оборвались в их отношениях и отдалили друг от друга.
Новый ухажер, Николай Григорьевич, был совсем не похож на Василия – одет с иголочки, выбрит, высок, солиден.
Николай оказался самым необычным и самым запоминающимся членом семьи, несмотря на то, что его официальный брак с Ириной длился всего несколько месяцев.
Обиды и горечи улеглись. Жизнь пошла своим чередом.
Елена продолжала хорошо учиться, но сдружилась с гулящей девчонкой и стала допоздна загуливаться, пока с ней не произошел один случай.
Как-то вечером она возвращалась с веранды, кто-то ударил ее по голове деревяшкой, и она почувствовала, как яркие искры из глаз посыпались. Чудом удержавшись на ногах, она с громкими криками побежала домой. Вор испугался и удрал, Лена же после этого гулять по вечерам перестала. Кто знает, может, этот случай спас ее от чего-то худшего.
После
окончания школы Лена поступила в техникум общественного питания. На учебу она ездила в Москву и теперь почувствовала себя действительно взрослой. Мама перешла на новую работу – заведующей в продуктовый магазин и стала гораздо больше зарабатывать, нежели на заводе. Лену приодели, и самооценка ее возросла. Так как в школе она была отличницей, то и колледж ей давался с легкостью. Ей нравилось учиться, приходить домой по вечерам, когда в комнате никого не было, когда мама подолгу задерживалась на сменах. Старые раны зарубцевались, и жизнь снова наполнялась смыслом. В техникуме ее хвалили за успеваемость, среди сверстников она была достаточно модной, не то что в школе, когда форму ей приходилось носить с 5 по 9 класс, а на праздники так и вовсе ходить не было желания, потому что надеть в детские годы совсем было нечего.Казалось бы, вот оно – счастье. Учись, наслаждайся, все дороги открыты! Выбирай себе спутника жизни. Счастье длилось недолго.
Когда Лене оставался до окончания техникума один год, у нее было достаточно кавалеров. Ни к одному она не относилась серьезно. И вот однажды на одном из общих мероприятий студентов она познакомилась с Алексеем. Сам он был жителем Крыма и приехал учиться на токаря в подмосковное училище. Родился Алексей в закрытом городке Железногорске, его отец был секретным военнослужащим. В Сибири семья Алексея – отец, мать и брат-двойняшка – прожили почти до совершеннолетия детей. Затем неизвестно каким образом занесло их на Крымский полуостров в приморский поселок городского типа. Там они купили добротный частный дом, от которого до моря можно было за полчаса добраться на общественном транспорте. Как Алексей попал в подмосковное училище, тоже неизвестно, но, видимо, судьба решила свести двух этих людей вместе.
Алексей многословностью не отличался. Зато его таланты раскрывались с разных сторон: имея склад ума техника, он разбирался во всех движущих частях электротехники от машинки для бритья до автомобиля. Также все, за что он брался, будто играло в его руках – любой вещи он мог найти применение. Алексей замечательно умел кататься на горных лыжах, великолепно рисовал, играл на гитаре. Все это у него получалось из-за особенностей характера – доводить любое начатое дело до совершенства. Однажды ему попался в руки журнал, где описывалось, как сделать самостоятельно электрогитару, и он ее смастерил, используя крымское дерево бук. Сначала нашел подходящее дерево, сделал заготовку, высушил, ошкурил, выровнял. Его увлекали все эти сложные процессы с юных лет. Гитара была готова через год и жила потом еще долгое время.
Алексей сразил Лену не только своими золотыми руками, но и письмами. До замужества они не очень часто виделись, но, уезжая в Крым, он писал великолепные, наполненные любовью письма.
Мать Лены поддерживала ее. Говорила, что будет замечательно, если она выйдет замуж за крымчанина. Южный воздух и переезд к морю казались ей чем-то завораживающим, так как Ирина Георгиевна до этого всего лишь раз побывала на море и долго оставалась под впечатлением.
И вот Лена, еще не окончив техникум, в свои 19 лет отправилась по приглашению жениха в Крым на майские праздники отдыхать. Стояла замечательная погода. Пьянящий запах цветов, морской воздух – все это благотворно повлияло на Лену. Молодые и веселые местные друзья и новые знакомые отложили хороший отпечаток. Родители Алексея показались довольно милыми и добродушными. Сомнений не оставалось. Свадьбу решено было сыграть в Крыму, по завершении сессии и после получения дипломов.
Несмотря на то что перед свадьбой все вроде бы шло гладко, Лену терзало смутное чувство, едва они сели в поезд. В этот день отъезда, когда Алексей ее забирал, он хорошенько выпил и как-то странно себя вел. Любви и уважения в его словах не чувствовалась. А взгляд исподлобья пробирал Лену до дрожи. У нее даже мелькнула мысль выйти из поезда, пока еще они недалеко отъехали, и вернуться. Но эта мысль тут же показалось временной глупостью. Долго еще потом Елена вспоминала свою нерешительность. Но чему быть, того не миновать. Свадьбу сыграли в конце июля.