Маньяк

Трагическая смерть девушки потрясла ее поклонников. Даже те, кто, казалось, и не замечал ее, теперь припоминали какие-то трогательные мелочи, связанные с нею, а сознание того, что какой-то прыщавый щенок добился ее благосклонности, возмущало. Будь это свой, ровня, крутой парень — другое дело. История день ото дня обрастала слухами, в которых Валерию отводилась самая паскудная роль, и дворовое сообщество накалялось.

Все это прекрасно сознавая, он и заперся в собственной спальне, пробавляясь чтением детективов, откуда черпал разные полезные рекомендации, да крепким кофе, который превосходно варила мать. К телефону она звала его с разбором, и потому посулы «подрихтовать морду» Валерий слышал значительно реже, чем того можно было ожидать, Но этого хватало, чтобы безнадежно испортить настроение. Бывали угрозы и посерьезнее, такие, что будущее представлялось ему совсем в мрачном свете.

Народ в микрорайоне подобрался жесткий, упрямый. Покуривать и выпивать начинали, как говорится, немного позже, чем говорить, но немного раньше, чем писать. Неподалеку находилось трамвайное депо, куда забирались с податливыми девчонками «обжиматься» в вагонах, поставленных в отстойники. Далеко не у всех была своя комната и терпимые родители. Мать Валерия тоже не была склонна поощрять рано пробудившуюся чувственность сына. Так было до трагедии. Теперь же она совершенно разбушевалась, и самое ласковое из того, что приходилось слышать ему, было: «Маленький подлец!»

«Эх, накачать бы мускулы! — тоскливо размышлял Валерий. — Но ведь не возиться, в самом деле, по утрам и вечерам с железом! Или отжиматься... Уж лучше на кровати — занятие поприятнее. Жаль только, опыта маловато. Только было начали мы к практике переходить, как... Нет, нет, ничего не помню! Не надо! Из-за этой дурищи все! И не объяснишь ни черта этим... юным мстителям!.. Они и слушать не станут. Конечно, девчонка всегда права! Особенно, если успела в ящик сыграть! Такая умничка, красавица... А я — кому я нужен, точно и впрямь выродок какой-то!»

Снова настойчиво зазвонил телефон. Проклиная себя за слабохарактерность, ведь решил трубку не брать — хорошего ждать не приходится, потянулся к аппарату, взялся за него, как за притихшую, в любую секунду готовую ужалить змею.

На этот раз обошлось. Звонил Кеша Бубликов — одноклассник и в некотором смысле единомышленник, в гонениях на Валерия участия не принимавший. Любимой темой разговоров Кеши было его мифическое сексуальное могущество, а из приятелей только у Валерия хватало терпения выслушивать его эротические фантасмагории. Однако после случившегося и он звонил редко, а сам отвечал сухо и коротко, ссылаясь на какие-то спешные дела. Ну что ж, теперь друзьями не приходилось разбрасываться, даже такими.

— Эй, Валерка, ты чего, там, совсем закис? Не помирай раньше времени, не надо.

— Хорошо тебе говорить! Тут впору и взаправду в гроб ложиться, если не помогут.

— А что, есть кому?

— Будто ты не знаешь. Кончай, Кеша. Ты и сам мог вляпаться — и как бы не глубже. Хихикает он!

— Да ты что! Я же помочь тебе хочу.

— Помог волк кобыле!

— Нашел волка! Друг я тебе или нет? Не веришь — делом докажу, чего трепаться.

— Да чем ты можешь помочь?

— Я, может, и ничем! А вот один человек — может.

— Да кончай ты загадки загадывать. Что еще за человек объявился? — сказал, а внутри затрепетала, забилась надежда.

Кеша запел еще слаще:

— Слушай, ты его знаешь, парень классный.

— Кто?

— А вот выгляни в окно — и увидишь.

— Ты что, в самом деле издеваешься?

— Нет, ты только выгляни — и сразу все поймешь. Успокойся и жди сигнала. Какого сигнала? Автомобильного.

Верилось с трудом — уж больно невзрачной личностью был сам Кеша: такой хотя бы за себя постоял, и противно было думать, что сам он впал в такое ничтожество, что стал зависеть от Бубликова. Однако через пару минут под окном засигналила машина. Валерий перевесился через подоконник.

Юркая красная «ауди» частенько шныряла по здешним дворам и проездам. С одним и тем же на удивление юным водителем. Кавказская кровь если и придавала Степе, или как его называли — Степчику, ранней мужественности, то лишь самую малость. Этого хватало, чтобы бдительный участковый не приставал к несовершеннолетнему владельцу дорогой малолитражки.

Дверцы «ауди» гостеприимно распахнуты, рядом — двое. Степчик, с которым раньше и словом не пришлось переброситься, сияет во все тридцать два зуба, Кеша скромно держится в стороне.

— Эй, выходи, Валерка, зачем скучаешь? Прокатимся!

Валерий выскочил на улицу сломя голову, словно бросаясь в бассейн, где вода вот-вот могла расступиться, уйти, обнажая корявый бетон дна. Вот оно, спасение!

Лица компании, сгрудившейся за картами в углу двора, поотмякли. Кое-кто ответил на приветствие Степчика, кое-кто уклончиво отвернулся. Небрежного помахивания его небольшой, изнеженной руки нельзя было не заметить, как нельзя было не заметить и дружеского похлопывания по плечу Валерия. Этого должно было хватить, чтобы вокруг «убийцы» (общественное мнение уже вынесло свой приговор) возникло незримое, но мощное силовое поле.

У Степчика не было стальных мускулов и могучих плеч. Худощавый, почти хилый подросток, упакованный в дорогие тряпки, но в глазах — спокойная надменность. Все эти напоказ выставленные блага — тяжелый золотой браслет, перстень с платиновой монограммой, сияющая «ауди» — создавали образ баловня судьбы.

Откуда возникло убеждение, что со Степчиком лучше дела не иметь, а если уж и придется, то следует соблюдать осторожную почтительность, — трудно установить. Ясно одно: такие советы исходили от людей, в блатных делах сведущих. Именно поэтому дворовая картежная мелкота отнеслась к его беседе с Валерием на глазах у всех, как к прямому указанию — не тронь! Такое указание подчас обретало силу закона.

— Эх, Валерка! Все в нашей жизни бывает. Из-за бабы убиваться — последнее дело, — втолковывал Степчик, многоопытно щурясь и посмеиваясь. — Уж если тебя милиция выпустила, то на дворовых можешь и вовсе положить. Ничего они тебе не сделают. Мне Кеша рассказал — я сразу ситуацию просек. Быки — они и есть быки. Место должны знать. А кто там кого ухлопал...

— Да не трогал я ее, Степчик!

— А я разве говорю, что трогал? — подмигнул Степчик. — Вот так и держись на следствии. Я в чужие дела лезть не обучен. А кваситься нечего. И ты подумай — живем мы тут у нас в Баланцево, можно сказать, по соседству, а только теперь познакомились!

«У нас в Баланцево»... И полугода не прошло, как появился он здесь. Вроде и своих блатных хватало, но сегодня куда ни глянь — верховодят парни с Кавказа. Идут наверх сосредоточенно, семьями, кланами, сметая все на своем пути. Ну да не до этого сейчас. С Кавказа, не с Кавказа, светлый, темный — какая разница! Главное — успеть прислониться к той стене, которая даст защиту".

— Так что, Валерик, предлагаю дружбу. А это дело надо вспрыснуть. Ведь не каждый день друга находим. Поехали.

* * *