Марионетка

— Кто вам сказал?

— Он сам.

Хильда некоторое время смотрела вдаль, потом вздохнула:

— Может быть, так оно и лучше.

Жизнь постепенно налаживалась. Хильде до сих пор ни разу не приходилось выходить в море, но новый образ жизни ей понравился. Громадный плавучий дворец приводил её в восхищение, её каюта была образцом комфорта и хорошего вкуса. Хильда вставала рано утром, прогуливалась по палубе, потом завтракала с офицерами и принимала на корме солнечные ванны. Незадолго до полудня она возвращалась в каюту и переодевалась, чтобы нанести визит Карлу Ричмонду, который ещё только вставал с постели. Она помогала ему переодеться и беззаботно болтала, пока делала ему маникюр.

Он просил делать это именно Хильду, хотя особой за ней не числилось. Скорее, это было лишь уловкой чтобы почаще бывать в её обществе, не признавая, что оно ему приятно.

В то утро, опустив руки в мыльную воду, он выдавил тусклую улыбку и обратился к ней довольно дружелюбным тоном:

— Знаете, что вы сейчас сделаете?

— Нет.

— Дадите мне ключ, который лежит у вас в кармане.

— И что вы собираетесь с ним делать?

Карл Ричмонд выдавил несколько невразумительных звуков, которые можно было принять за смех.

— Мне нужно кое-что достать из буфета.

— Сигары?

— Вы слишком любопытны, дорогая. Послушайте, давайте заключим сделку: вы даете мне ключ, а я вам новую симпатичную стодолларовую банкноту.

— Вы прекрасно знаете, врач вам запретил.

— Но я же не говорил, что мне нужно взять из буфета сигары.

— Верно, но мне нетрудно догадаться.

— Обдумайте предложение, моя дорогая. Все останется между нами. За совершенно бесполезный ключ я дам вам сотню долларов, и делайте с ней, что хотите.

— Уговоры напрасны, мистер Ричмонд. Вы теряете время.

— Проклятая идиотка! — взорвался старик. — Только подумайте! Если не отдадите, я позову слуг и заставлю взломать дверцу буфета. Коробка с сигарами будет моей, а вам не достанется ни цента.

— Как вам будет угодно.

— Вы согласны?

— Я не дам ключи, можете звать стюарда. Прикажите взломать буфет, возьмите сигару и курите её. Сегодня же вечером вам станет плохо, но тогда прошу меня не беспокоить.

— Не стоит так нервничать. Можно договориться по-другому. Я понимаю, с моей стороны не слишком удобно предлагать вам деньги. С такой женщиной, как вы, можно уладить вопрос совсем иначе.

Он резко развернул коляску, проехал в салон, открыл шкафчик, достал из него большую шкатулку, положил её на колени и вернулся к Хильде. Она бесстрастно наблюдала за его действиями.

С видом заговорщика Карл Ричмонд расстегнул жилет, потом рубашку и извлек ключ, висевший на длинной цепочке. Он щелкнул замком и приподнял крышку, наблюдая краем глаза за реакцией.

Шкатулка была внутри обита бархатом, её содержимое оказалось грудой браслетов, колец, ожерелий и платинового гарнитура с драгоценными камнями. На старческих коленях лежали настоящие сокровища Али-Бабы. В довершение картины он запустил в них свои скрюченные ревматизмом пальцы, и камни заиграли.

— Выбирайте, моя дорогая.

Очарованная этим великолепием, Хильда разглядывала содержимое шкатулки.

— Что бы вы предпочли? Кольцо, браслет, заколку?

Прежде чем она смогла ответить, старик размашистым жестом выхватил перстень с огромным квадратным рубином.

— Вот, берите. Я даю его вам.

Хильда несколько секунд покрутила перстень между пальцами, любуясь игрой камня на свету.

— Какая прелесть…

— Я привез его из Бирмы. Именно там находят лучшие рубины.

Молодая женщина подняла голову и поймала на себе его взгляд. Тогда она аккуратно положила перстень в шкатулку и улыбнулась.

— Мне очень жаль. Не думала, что вы так любите курить.

Карл Ричмонд резко захлопнул шкатулку, запер на ключ и спрятал его на груди под рубашкой. Затем застегнул жилет и презрительно бросил:

— Полагаю, вы не забыли, что находитесь у меня на службе?

— Вы не даете мне забыть об этом.

— Тогда я приказываю, вы слышите, пойти и принести мне сигары.

— Комедия становится абсурдной, мистер Ричмонд. Вы меня наняли, но я выполняю указания профессора Мори и действую в ваших собственных интересах.

— Прошу не объясняться, а выполнять. Дайте мне ключ.

— Я сожалею…

— Вы отказываетесь?

— Да.

— Убирайтесь. Я больше не хочу вас видеть. Даже имени слышать не хочу. Вы уволены.

Обескураженная нелепостью этой сцены, Хильда немного замешкалась.

— Пошла вон, дрянь!

— Но мы находимся в открытом море. Мне что, прыгнуть за борт и добираться вплавь?

— Я сказал, убирайся.

— Не стоит так нервничать, мистер Ричмонд. В вашем возрасте это небезопасно.

Природная скромность Хильды не позволила ей запомнить ответ.

Весь следующий день она была в немилости. Карл Ричмонд не покидал своей каюты и не посылал за ней. За ним ухаживали слуги, а расспрашивать их было бесполезно.

Старик стал походить на ненормального. Возможно, с её стороны было неразумно проявлять такую неуступчивость с самого начала.

Хильда увидела хозяина только за ужином, куда он пригласил её, Антона Корфа, капитана и первого помощника.

В тот вечер с его лица не сходила зловещая ухмылка, он вглядывался в их лица с плохо скрываемой иронией.

Ужин был хорош, вино и вовсе великолепное, но атмосфера ужина казалась напряженной. Все были начеку и ждали, что ещё может выкинуть старый сумасброд.

Разговоры велись только на нейтральную тему и ничего кроме плаванья не касались. Антон Корф перешучивался с первым помощником, добродушным парнем, который не обращал внимания на напряженную обстановку за столом.

Хильда поняла ехидство старика в самом конце ужина. Когда принесли кофе и ликер, он вытащил из кармана сигару, откусил кончик и, не сводя с неё глаз, выплюнул его.

— Вы отказались очень правильно, моя девочка, — сказал Карл Ричмонд, прикуривая, — так это мне обошлось гораздо дешевле, — с этими словами он показал ей портсигар из крокодиловой кожи с десятью «гаванами».

Она промолчала и взяла у капитана предложенную сигарету.

— Ну, мадмуазель Майснер, разве вы не сожалеете о вчерашнем упрямстве?

Хильда улыбнулась, с удовольствием выпустила дым через ноздри и, не повышая тона, ответила:

— Вам известно, мистер Ричмонд, почему доктор Мори заставил меня дать обещание не позволять вам курить? — Она замолчала в ожидании ответа, но старик его игнорировал. — Он утверждает, что одна сигара для человека в ваши годы стоит месяца жизни. Но лично я считаю вас храбрецом, который безрассудно тратит то немногое, что у него осталось.