Марионетка

Теперь она вставала на два часа раньше и отправлялась спать парой часов позже. Она больше не пила за едой, перестала есть мучное и трижды в неделю делала перед сном грязевую маску.

Большего Хильда себе позволить не могла, и все это время в ожидании ответа дважды в день проверяла почтовый ящик.

Наконец наступил день, когда её душа затрепетала от счастья: пришло письмо с почтовым штемпелем Канн.

Прежде чем набраться храбрости и распечатать конверт, она нерешительно повертела его в руках. Где-то в глубине души с первой минуты появления письма она была уверена в положительном ответе. Хильда ещё немного потянула, но потом все же вскрыла конверт и развернула лист бумаги.

«Дорогая мисс Майснер!

Поток писем, который я получил в ответ на свое объявление, не дал мне возможности ответить раньше. Мне нужно было тщательно взвесить все предложения, хотя едва я прочитал ваше, во мне сразу пробудился интерес.

Ваша откровенность и отсутствие лицемерия, столь редко встречающиеся в моем кругу, словно глоток свежего воздуха освежили мою душу. Похоже, вы олицетворяете собой молодую, современную, уверенную в своих силах предприимчивую женщину. И именно такую я ищу.

Если вы все ещё свободны, мне кажется, нам стоит получше узнать друг друга и заложить фундамент, на котором будет построено будущее. Хочу надеяться, что оно может стать общим.

Ради этого я позволил себе некоторую вольность, приложив к этому посланию авиабилет до Канн и забронировав для вас номер в отеле „Карлтон“.

Каково бы ни было ваше решение, я буду рад, если вы будете моей гостьей на Лазурном берегу столько, сколько пожелаете. Позвольте добавить, что с нетерпением жду встречи с вами.

С уважением…»

Следовала неразборчивая подпись, но в конверте оказался билет на самолет с вылетом на следующей неделе.

С письмом в одной руке и билетом в другой Хильда медленно опустилась на стул.

Теперь все зависит только от меня, — подумала она и улыбнулась банальности избитой фразы.

Ей показалось странным, что письмо, словно какой-то циркуляр, было отпечатано на машинке. Видимо, его диктовали секретарше. Она вдруг подумала, что так все на свете узнают, как она познакомилась с будущим мужем. Для её самолюбия это оказалось известным потрясением. В новой роли у неё наверняка появится множество врагов, но это все-же лучше, чем не иметь ни одного друга.

Как бы там ни было, она не сдастся, хотя возможный жених не преминул отметить: «каково бы ни было ваше последующее решение» — все понятно — «вы будете моей гостьей». Так он оставил себе путь к отступлению на случай, если она не оправдает ожиданий.

Ну и чем я рискую? — подумала Хильда. — Если дело не выгорит, я смогу прекрасно отдохнуть за его счет.

Пройдет не так уж много времени, и она сможет осознать, в какую пропасть завлекло её это приключение, в котором ни слова не будет сказано о любви.

Часть первая

Глава первая

Прямо перед ней на комоде стояла огромная серебряная ваза с тремя дюжинами красных роз, точнее говоря, роз было ровно тридцать семь, и она это отлично знала, поскольку только что пересчитала. Для неё цветы в серебряной вазе дышали роскошью в гораздо большей степени, чем мебель и интерьер а ля Людовик ХV.

На глянцевых обложках модных журналов оставались матовые следы её пальцев, и она чувствовала себя как пациент в приемной дантиста, со страхом ожидающий, когда откроется дверь и подойдет его очередь.

Портье сказал, что номер триста шесть — на третьем этаже, и что из окон открывается прекрасный вид на море. Сейчас она сидела в будуаре, граничащем с большой гостиной. Совсем не то, что её довольно скромная спаленка с окном выходящим в сад. Хотя и там в первый же день Хильда увидела букет цветов и карточку с приветствием.

В тот же вечер её по телефону предупредили, что человек, с которым предстояла встреча, в ближайших пару дней принять её не в состоянии, и Хильда могла распоряжаться временем по своему усмотрению: сходить к парикмахеру, прогуляться морем, зайти в дансинг или просто отдохнуть с дороги. Ей оставили на карманные расходы приличную сумму во французских франках, и для её получения нужно было только расписаться в квитанции у портье.

Так и не представившись, звонивший пожелал ей приятно провести время и оставил ломать голову.

Хильда посетила местного парикмахера, отдала горничной одежду, чтоб погладили, купила несколько пар чулок и какой-то роман.

Через два дня позвонила секретарша, любезно поинтересовался, как она провела время, и условилась о встрече на четыре часа.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь наконец-то открылась, и на пороге появилась девушка — похоже, именно она ей звонила — с улыбкой спросившая:

— Мисс Хильдегарде Майснер?

Она смущенно кивнула.

— Вам назначили на четыре часа?

Снова кивок.

— Проходите, пожалуйста… — девушка грациозным жестом показала на дверь.

Хильда встала и уронила сумочку, потом они едва не столкнулись лбами, когда почти одновременно за ней нагнулись. Наконец она вошла в гостиную и услышала, как захлопнулась дверь.

Лысоватый мужчина довольно приятной наружности, строго, но весьма элегантно одетый, шагнул к ней и протянул руку. Хильда улыбнулась и про себя облегченно вздохнула. Конечно, он далеко не молод, но вполне привлекателен.

— Мадмуазель Майснер, рад приветствовать вас на французской земле. Простите, вы говорите по-французски?

— Да, свободно.

— Это прекрасно. Не хотите присесть?

Он предложил ей кресло и обошел вокруг большого инкрустированного стола со стопками бумаг, несколькими телефонами и переговорным устройством, которым тут же не преминул воспользоваться.

— Прошу меня не беспокоить ни по каким вопросам. И не забудьте подготовить к вечеру дело Бремера, — мужчина выключил микрофон, и снова они остались наедине.

— Как вы находите Францию, мадмуазель? Вам доводилось здесь бывать?

— Нет, я никогда не выезжала за границу. Практически не покидала Гамбург.

— Прекрасный город. Но от войны ужасно пострадал…

Хильда промолчала.

— Вы действительно потеряли родных во время бомбежки?

— О, да. Отца, мать и сестру с ребенком.

— Понимаю… Примите мои искренние соболезнования. А её мужу удалось избежать этой участи?

— Да, ему повезло, но не надолго. Он погиб на Западном фронте.

— Ужасная судьба. И вы остались совсем одна?

— Совершенно.

— У вас нет близких друзей, знакомого мужчины?

— Нет.

Беседа начала принимать довольно странный оборот. Она пыталась вообразить себе первую встречу, но даже и представить не могла, что придется буквально давать показания.

— Вы курите, мадмуазель?

— Да, спасибо.

Он достал золотой портсигар, предложил сигарету и щелкнул золотой зажигалкой. С известным удивлением Хильда заметила, что сам он не курит.