Марионетка

— Вы свободны, сержант.

Андреев внимательно осмотрел задержанного гражданина и, обратившись к нему, сказал:

— Как тебя зовут?

— Иван Гнусавин.

— Интересная фамилия. Откуда и куда направляешься?

— Да так, семейные неурядицы. Решил расстаться с прошлой жизнью и убежал от нее.

— А если подробнее, Иван?

— А подробнее не к чему, начальник. Это касается только меня.

— Нет, Иван, поскольку ты здесь, это касается и меня тоже.

— Начальник, не трави душу, отпусти. Никому зла я не делал, да только судьба меня не балует. Отпусти, не мучай, тошно.

Андрееев внимательно изучал протокол досмотра.

— Кроме паспорта, у тебя обнаружены деньги, часы, а это что!?

— А это, начальник, нож. Сальца, хлеба отрезать в дороге.

— А может, порезать кого?

— Это вы зря на меня наговариваете. Если один раз пришлось случайно попасть в «зону», так теперь можно и клеймо на меня вешать?

— Верно, «Гнус», дежурный офицер уже тебя проверил. Ты был судим, имеешь кличку «Гнус» и отбывал два года наказания в сибирской «зоне» за сбыт наркотиков.

— Я свое отсидел от звонка до звонка и больше никому ничего не должен.

— Скажи мне лучше, куда ты направляешься и что в жизни ищешь?

— Потерян я в жизни, а путь держу куда глаза глядят. Уединиться хочу.

— От себя, Иван, не убежишь. Тебе только тридцать шесть. Еще не все потеряно. Сейчас я тебя направлю в камеру для задержанных граждан, посидишь пока. Подумаешь, как дальше жить, а мы тебя еще раз проверим, ну а потом разговор продолжим.

— О чем еще можно говорить, не понимаю, — грустно заключил «Гнус».

* * *

— Константин Петрович, разрешите войти?

— Входи, Аркадий Никитич.

В кабинет заместителя губернатора Одинцова вошел генерал Шубин, руководитель местного ФСБ. Он присел в предложенное ему кресло и, не спрашивая разрешения, уже как настоящий завсегдатай, закурил.

— Что у тебя?

Генерал неуверенно заерзал в своем кресле, думая, как начать разговор.

— Да не суетись ты. Давай выкладывай. Я слышал, ты в своем учреждении очень строг и требователен, и это правильно. Здесь, я вижу, ты как-то не уверен или делаешь вид, хитрая твоя душонка. Вижу, просить пришел. Ну что же, помогу. Давай колись.

— Ну, вы уж прямо «колись». Методы у вас какие-то ментовские.

— С кем поведешься, от того и наберешься. Здесь недавно генерал милиции Тихорецкий был. Начистил я ему мягкое место. Набрал в милицию бестолковых сотрудников, а те и куролесят. А в милиции надо работать. Вот посмотри, какая пачка писем от граждан с жалобами. Преступления надо раскрывать. Я, что ли, за них буду работать? Тогда на хрена они мне здесь нужны, блюстители порядка, если не могут свои функциональные обязанности выполнять. В общем, дал я ему короткий срок, чтобы положение в области исправить. А ведь пришел так же, как и ты, «химкой» притворился и просит, чтобы я в МВД словечко замолвил за него, на повышение генерал хочет. Вот и ты, вижу, за этим пришел.

— Константин Петрович, я вам удивляюсь. Откуда у вас столько прозорливости?

— Эх, Аркадий Никитич!

Он смотрел на генерала Шубина, ухмыляясь и покачивая головой. Потом налил себе и гостю по рюмке коньяка и, пододвинув уже вскрытую коробку конфет, произнес:

— Выпьем за дружбу, Аркаша! Чтобы в жизни не пришлось разочаровываться в людях, вот что самое страшное. А должности и власть, если с головой, они придут.

Они выпили. Одинцов сразу же разлил по второй, они выпили еще раз. Закусив конфетами, оба замолчали, о чем-то думая. Потом Одинцов нажал кнопку пульта и включил телевизор. Шло заседание Думы.

— Да, одна бесполезная трескотня, а дел нет, слуги народа. Власть всем подавай да денег побольше, все интересы именно в этом и заключаются. И ты туда же.

Одинцов на время задумался, а потом продолжил:

— Ладно, Аркаша, я что-нибудь придумаю. Не за горами тот день, когда сядешь ты в кресло на Лубянке. Только смотри мне, старых друзей не забывай. Если забудешь, то пеняй на себя.

— Да что вы такое говорите? Как у вас язык поворачивается?

— Ладно, ладно, — махнул рукой Одинцов.

Г л а в а 3

Они вошли в ресторан.

— Привет, «Ус», знакомься: это «Калифорниец». Мужик что надо, головой ручаюсь, не подведет. Я тебе о нем уже рассказывал, — сообщил «Абрам».

Усов сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и, хмуро оглядев пришельца сверху вниз, небрежно сказал:

— Привет, бродяга.

Он протянул руку вошедшему незнакомцу. Внешне на него гость произвел неплохое впечатление. Пришелец промолчал и руки не подал.

— Ты что, немой? — раздраженно обратился «Ус» к пришельцу.

Пришелец стоял и пристально смотрел на «Уса». Повисла минутная тишина. Опомнившись, «Ус» понял свою оплошность и встал со стула. Тут же он услышал грубый голос незнакомца:

— Ну а теперь привет, «Ус».

Незнакомец подал ему свою руку, «Ус» протянул свою и почувствовал крепкое рукопожатие. Он понял, что у того в руках заключена медвежья сила, которая при желании могла переломить его хлипкую руку, как тростинку. «Ус» уважал силу, и это повлияло на исход встречи. Именно такого напарника он себе подыскивал — немногословного, смелого и сильного. Это он почувствовал сразу, когда увидел «Калифорнийца», и подумал:

«С этим бродягой в этом задрипанном городке я еще наворочаю дел. А потом его подставлю, а сам свалю. А он пусть топает по этапу, на «зону», его место там, это на его роже написано».

«Ус» направился к выходу. Он взглянул на приятелей и сказал:

— Что стоите? Пойдем ко мне, там в спокойной обстановке и покалякаем.

Лицо «Абрама» приняло недовольное выражение, и он ответил:

— Мужики! Я вас свел. Ну, вы теперь сами как-нибудь договоритесь. А у меня дела. Меня ждут.

— Наверное, опять к бабе, — язвительно проронил Ус, — тогда, «Абрам», не задерживаю, иди своей дорогой.

— Вот и я про то. У вас своя дорожка, а у меня своя. Не люблю я общества. Я вор-одиночка.

— Ладно, вор-одиночка. Удачи тебе, — тихо произнес «Калифорниец».

— И тебе того же, — услышал он вслед.

Двое новых приятелей вышли из бара, сели в такси и уехали.

* * *

— Знакомься, «Калифорниец»: это мои люди.

«Калифорниец» посмотрел на сидящих вразвалку крепких парней. Они с нескрываемым любопытством смотрели на новенького. «Калифорниец» поздоровался с каждым из них за руку. Парней было не меньше десятка. Усов отметил: