Мариза

Он глубоко вдохнул воздух.

–Ты пожалеешь. Еще не рассветет, а ты пожалеешь.

–Я –нет. А ты?

Вместо ответа от меня поцеловал. Его губы пахли табаком и виски, я сама наверняка была на вкус как пьяная пепельница, но это не имело значения. Я полностью отдалась поцелую, пила его губы, выпрашивая еще. Он стал целовать мне шею, спустился к груди. Я подняла руки, он через голову стащил с меня платье, трусики я сняла сама. Он поменял нас местами, посадил на столешницу, сбросил рубашку, расстегнул брюки. Я раздвинула ноги, торопя его, но он не спешил. Внимательно меня рассмотрел, впитывая глазами, провел рукой от груди к животу, опустил ниже, накрыл ладонью лобок. –Не зря ходила на шугаринг – совершенно неуместно мелькнула мысль. Он раздвинул пальцем тонкую кожу половых губ, начал водить грубой кожей по клитору, это было так восхитительно больно, что я сильно застонала. Быстрее. Пожалуйста. Он вошел осторожно, давая мне время привыкнуть к чужой тяжести. Чувствовать в себе незнакомого мужчину было странно. Как будто я примеряю новые джинсы и еще не решила, удобно мне в них или нет. Я поерзала бедрами, подстраиваясь под него, внутри все горело, хотелось, чтобы он побыстрее начал двигаться. Я обхватила его за ягодицы, прижала сильнее к себе, без слов говоря: хочу. Он сжал мои плечи, сильно, стал двигаться широкими толчками, каждый раз входя заново, так что я вздрагивала от острого наслаждения. Мы оба были пьяны и сильно, и поэтому кончить быстро не получалось. Пик подбирался и манил, но каждый раз мы скатывались вниз, не достигнув вершины. Оба были скользкие, как угри, пот лился ручьем, заливая глаза, мы слизывали его с друг друга. Сантьяго замедлился, стал двигаться совсем коротко, снова переключив внимание на мои губы. Он просунул мне в рот большой палец, дотронувшись до нёба, я стала сосать его, в тот момент для меня он был слаще любого леденца. –Сумасшедшая –прошептал он, прижавшись щекой к моей щеке. –Какая же ты сумасшедшая.

Он выскользнул из меня, задрал мои ноги выше, поставил пятками на столешницу, развел в сторону, с нажимом удерживая за колени, раскрыв мое тело перед собой во всех анатомических подробностях. Потом грубо вставил свой член во влагалище и задвигался резко, рвано, свирепо, быстро. Всегда нежной и уязвимой, предпочитающей осторожный, медленный секс, мне нужна была в тот момент эта ярость и необузданность. Вся обида, вся злость, что копились во мне все эти месяцы, вдруг нашла себе выход. Я впилась в его спину пальцами, чувствуя, как под ногтями рвется кожа, мне хотелось, чтобы он меня разодрал, хотелось царапать его от плечей до бедер, запах его соленой кожи кружил мне голову. Я больно укусила его плечо, до крови. Сантьяго давил на меня до писка, я уже не сидела, а лежала на столе. Он перехватил мои запястья и удерживал руки над головой, сам схватил зубами сосок, сжал его болезненно сладко.

–Сильнее. –взмолилась я. –Он рыча помотал головой. Откушу. Нельзя.

У обоих была пелена перед глазами. Не отпуская моих рук, он лег на меня всем торсом и стал протягивать под собой, послушную как резиновую куклу, попеременно кусая мои соски. Неожиданно нас накрыла волна оргазма, смывая напряжение с наших тел и мы обмякли, абсолютно изнеможённые. Сантьяго обхватил меня за талию, снял со стола, опустился рядом, положив меня сверху. Он был такой удобный и твердый, и дышал размеренно и ровно, и сразу ужасно захотелось спать, глаза закрывались сами по себе и на какое-то время мы оба провалились в короткий сон прямо на полу кухни.

**

Реальность навалилась сразу после пробуждения, накрыв толстым серым одеялом вины. Я перекатилась с Тьяго, подобрала с пола выпавшую из его кармана пачку сигарет, голая вышла на балкон, распахнула раму, облокотилась на перила.

Промозглый город язвительно подмигивал мне огоньками глаз: я знал, что ты сломаешься.

Я выдохнула ему в лицо клуб дыма и выбросила окурок. Пошел нахер.

Сантьяго подошел и накинул мне на плечи свой пиджак, развернул к себе, крепко прижал. Я спрятала у него лицо на груди.

–Жалеешь.

Я помотала головой.

–Нет. – Мне было очень плохо, но я не жалела.

–Прости меня, Риз. Я не должен был пользоваться твоим состоянием. Я обязан был сдержаться.

–Эй, мушкетер, полегче. Я сама этого хотела, уже забыл?

–Нет. Не забыл. Но я знал, что потом с тобой будет вот так.
– Он погладил меня по щеке, понимая мою тоску.
– Если ты хочешь. Мы можем сделать вид, что этой ночи никогда не было. Никто не знает, мой контракт заканчивается в следующем месяце, я уеду. Ты сможешь жить дальше и ничего не изменится.

–Ты правда сохранишь тайну? Если я попрошу?

Он взял мое лицо в свои ладони, твердо посмотрел в глаза.

–Я знаю, что для тебя это было не по-настоящему, ошибкой. Что на самом деле ты просто мстила ему, а не была со мной.

Он ошибался. Я слабо, еле заметно улыбнулась.

–Нет. Тьяго, ты не совсем прав. Да, этот секс был огромной, чудовищной ошибкой, но каждую его секунду я была с тобой. И мне понравилось.

Он закурил, отдал мне сигарету, подкурил себе. Мы оба смотрели на то, как занимается рассвет.

–Что мы будем делать?

Я покачала головой.

–Я хочу сказать Рэю. Он заслуживает знать правду. И нам давно пора поговорить. Просто я знаю, что мне может не хватить сил и смелости и все снова покатится как прежде. Я предала его, Тьяго. Я знаю, что это все полностью моя вина, но мне страшно.

–Это не только твоя вина. Не за один месяц ты пришла к тому, чтобы оказаться в моей постели.

–Но я в ней оказалась.

–Помнишь, когда я пришел тогда к вам с бумагами.

Еще бы. Такое не скоро позабудешь.

–Я подумал, что ты анорексичка. Ты была такая худая, на лице одни глаза, джинсы держатся только на косточках, я видел под майкой твои острые ребра. Мы встречались сразу после лета, перед вашей поездкой в Париж. За месяц ты из счастливой яркой девушки превратилась в свою тень. И ты безумно испугалась тогда, что я расскажу Рэю. Я предложил Алану пригласить тебя, я хотел убедиться наверняка в своих подозрениях, а потом нарушить свое обещание и рассказать Рэю, но ты пришла, и я снова узнал прежнюю тебя. Помнишь, как мы смеялись? И ты ела с таким аппетитом, было видно, что тебя радует вкус каждого кусочка. Ты не была больна анорексией, а просто чахла. Как кустовая роза, которая засохнет в самом красивом горшке, если ее не пересадить в грунт и не дать расти дальше. И потом, перед сном, я спросил себя: Сантьяго, почему прекрасная веселая девушка, которая вышла замуж за любимого человека совсем недавно, выглядит так, как будто находится в тяжелейшей депрессии, и почему ее муж, востребованный врач и хороший человек, в упор не замечает этого? Я не нашел тогда ответа, Мариза. Может быть, он есть у тебя?

Я не смотрела на него. Из моего глаза скатилась слезинка. Я чувствовала ее влагу на щеке, потом на губах и подбородке.

–Я помогу тебе ему все рассказать.

–Как?
– горько усмехнулась я.– расскажешь сам?

–Я могу.
– серьезно сказал Тьяго.
– Но не думаю, что тебе это нужно. Ты поймешь, когда увидишь.

**

Я вернулась домой ранним утром. Рэй еще спал. Я свернулась на краю кровати и провалилась в короткий беспокойный сон. Проснулась от того, что он водил по моему лицу пальцем. Широко распахнув глаза, я смотрела на него и не могла сказать ни слова. Надо отодвинуться от него, все рассказать. Рэй поцеловал меня властным, проникающим поцелуем, раздвинул коленом ноги и вошел без подготовки: глубоко, больно. Я обхватила его ногами, сильнее прижала к себе. Это было так дико- и при этом развязно возбуждающе, понимать, что только что в тебе был другой мужчина, а сейчас этот. Их запахи бесстыдно смешивались у меня на коже. Я отдавалась Рэю со страстью бешеной кошки и кончила сильно, содрогнувшись в его руках.

Потом мы лежали рядом и он довольно положил мне руку между ног, лениво водя пальцем по скользким губам.

–Умница, что все-таки ты поехала. Хорошо повеселилась?

Внутри меня мой внутренний голос кричал и бесновался: нет, Рэй, не хорошо, как ты мог меня отпустить, я оступилась, я тебе изменила, ты сам виноват, я виновата, ты меня не простишь, между нами все кончено, но горло мое сжалось и я не смогла раскрыть рот и просто кивнула. Да, милый, повеселилась будь здоров.

Была пятница и Рэй уехал на работу. Я проспала до вечера, потом долго отмокала в ванной, сосредоточив свой разум на кончиках пальцев правой ноги, монотонно обводящих барашек крана. Рэй вернулся раньше, с цветами, вином и моими любимыми конфетами, заглаживая вчерашнюю вину.

–У меня для тебя еще кое-то есть. – Он держал в руках бархатную длинную коробочку. Cartier. В ушах застучала кровь и откуда-то из нутра поднимался сокрушительный ужас, но мои руки не дрожали, когда я открывала футляр. Внутри было колье, ослепительное трехрядное ожерелье из розового золота, усыпанное бриллиантами. Я взяла его и поднесла к шее, улыбнулась, хотя мне казалось, что скалюсь. Рэй застегнул и подвел меня к зеркалу.

–Maillon panth`ere, звенья пантеры, мне показалось, что тебе пойдет.
– Я смотрела в зеркало и не видела себя, перед глазами было темно. Колье свободно лежало вокруг горла, но я чувствовала, как сжимаются кольца, перекрывая воздух. Ошейник, ошейник, тебе не выбраться, билось в висках. Я подняла руку, провела рукой по гладким звеньям.