Мародеры

Девушка на секунду задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Да вроде нет… Ох, это я что, в мясорубке выжила?! Рассказать кому – не поверят!

Да уж, действительно, ощущение было такое, будто все внутренности порубили на мелкие кусочки. Ощущение, надо отметить, было препротивнейшее.

– Да уж… - хмыкнул Глеб.
– Мясорубка, говоришь? Похоже.

– Ну, я сама первый раз в такое попала, но рассказывали, она человека изнутри на куски разрывает. И все внутренности обожженные.

Глеб коротко кивнул.

– Да, на высоких уровнях именно так и бывает.

– А это был высокий? – спросила Кира.

– Очень, - вздохнул Глеб. – Похоже, нам с тобой еще здорово повезло, что волна оказалась нестабильной. Я уж думал, нам кранты.

Он поднял с пола сумку с мозгом, и девушка с видимым наслаждением вытянула ноги. Для человека она держалась просто молодцом. После таких встрясок не все новички в разборочных цехах демонстрировали подобное спокойствие. Одобрительно кивнув, Глеб расстегнул сумку.

В комнате стало светло, как на карнавале. Темноту нарезали ленточками разноцветные лучи. Поверхность сферы покрывало множество крохотных индикаторов, и каждый из них сиял в полную силу. Не втянутые до конца щупальца вяло шевелились. Кира тихонько ахнула. Глеб повернул голову, но, вопреки его ожиданию, на лице девушки был написан не ужас, а восторг.

– Это ведь из зеленого дома, да? – тихо спросила Кира.

– Ага, - машинально кивнул Глеб.

Он аккуратно перевернул сферу, высматривая, нет ли где каких-нибудь повреждений. На первый взгляд, всё выглядело отлично. Что до этой иллюминации, то она означала всё сразу: от полного разрушения мозга со всеми известными контрольной системе повреждениями до его же идеального состояния, в котором абсолютно все параметры были значительно лучше нормы. При этом те индикаторы, которые отображали состояние самой контрольной системы, сигнализировала о полной ее исправности.

– Герман, подключайся к нему.

Из-под руки тотчас вынырнуло синее щупальце. Кира придвинулась поближе, явно собираясь ничего не упустить, но при этом стараясь держаться от рюкзачка со щупальцами хотя бы на расстоянии вытянутой руки.

– У нас змея сдохла, - проворчал Герман, пока щупальце подключалось: - И в куртке у тебя оборудование погорело. Я потом набросаю список потерь. Еще гель выкипел напрочь весь.

– Могло быть и хуже, - ответил Глеб. – Змея совсем сдохла?

– Мозг не отвечает. В остальном – норма. Может быть, и отомрёт, но я бы попросил новую.

– У Петровича? – фыркнул Глеб.

– Вопрос снят, - фыркнул в ответ Герман. – Подключился. Мозг в порядке. Выгорело полностью всё управление периферии. Контроль замкнуло на пике, вот он и сияет.

– Ну, это не проблема, - довольно кивнул Глеб.
– Доберемся до мастерской, я его быстро в норму приведу. Главное, что мозг не пострадал. Так, ладно, давай-ка для начала потихоньку выбираться отсюда.

– Можно выйти наружу? – спросила Кира.

– Надо глянуть, что там, - сказал Глеб. – Но думаю, что можно.

– Тогда ты глянь, а я тебя сзади прикрою, - тотчас распределила роли Кира.

Герман громко фыркнул. Глеб поправил капюшон и осторожно приоткрыл дверь. Снаружи было тихо. Пожухлая трава лежала ровными рядами. Деревце по ту сторону тропинки сбросило все листья и опустило ветки. Глеб ухватился за дверной косяк, и выбрался наружу.

Вокруг, насколько хватало глаз, картина была аналогичной. Даже тучи в небе зависли на одном месте. В воздухе не ощущалось ни единого дуновения ветерка. Лунный свет падал в проем между двумя то ли тучами, то ли кляксами разбитой псионики. Те были темно-фиолетового цвета, а по их краям мерцали тусклые звезды. Весь мир застыл, парализованный псионическим ударом.

– Всё тихо, - сказал Глеб.

Падавший из приоткрытой двери разноцветный свет пропал. Биотехник заглянул внутрь. Девушка убрала мозг обратно в сумку, и уже стояла у двери, с сумкой на плече.

– Я понесу, - сразу сказала она. – А ты дорогу разведывай. Я тут теперь и шагу ступить боюсь.

– Не бойся. Тут уже безопасно.

– Тебе, конечно, виднее, - согласилась Кира, выскальзывая наружу. – Но мой учитель всегда повторял, что Зона – это место, где ничего не является тем, чем кажется.

Глеб усмехнулся.

– Красиво сказано. Хотя, если он говорил о пограничье, то он прав. Бардак тут редкостный.

Кира огляделась по сторонам.

– Мрачновато тут как-то, - сказала она. – А твоя мастерская далеко?

– Не моя, она у нас общая, - поправил Глеб. – А что, хочешь заглянуть?

– Ну, если никто не против, то мне было бы интересно.

Глеб пожал плечами. В принципе, запрета на посещение разборочных цехов не было ни для кого. Туда даже никтов допускали, а эти бедолаги котировались подчас даже ниже людей, хотя, по правде говоря, особо от них не отличались. Тоже тырили мусор по самым окраинам, и точно так же, как и сталкеры, весьма вольно трактовали значение слова «мусор».

Как говорил Глебу один знакомый никт: «если я могу это унести и мне за это не попадет, значит, это мусор». В прошлом году он попытался стащить какое-то особенно ценное оборудование, но был пойман и разобран на органы. С его букетом болезней процедура имела смысл исключительно в назидание прочим. Прочие, конечно, испугались, но никты и так жили в постоянном страхе, поэтому пошло ли назидание на пользу, осталось тайной. А попросту разогнать всех тоже нельзя. Рабочих рук, а тем более в комплекте с холодной головой, в цехах вечно не хватало, там кое-где даже люди к делу пристраивались.

У Киры, кстати, были для этого все данные. Петрович, конечно, будет поначалу ворчать, пока девушка не освоит все базовые операции, но потом вполне могла бы и прижиться. Да и оставлять ее здесь Глебу совсем не хотелось. Пока военные не настреляются, лучше бы ей держаться подальше от границы, а то попадет кому-нибудь под горячую руку, и опять же окажется в разборочных цехах, но уже не как рабочий, а как материал.

– Ладно, пойдем, - сказал Глеб, и уже на ходу добавил: - Только без спросу там ничего не трогай.

– Да ладно тебе, я на чужое не зарюсь, - немного даже обиженно заявила Кира.
– Между прочим, тоже не с пустыми руками иду. Вот, смотри, я батарейку нашла. Заряженную.

Глеб повернул голову, и похолодел. В руке девушка держала контурную гранату. Заряженную, тут она не ошиблась. Физическую часть гранаты составляли два тонких медных диска, застывших в двадцати сантиметрах друг напротив друга, и пустота между ними. Псионическую – низкоуровневое поле, которое и удерживало диски в их положении. В самой середине этой пустоты сияла яркая синяя звезда. С поправкой на влияние поля, заряд был где-то под максимум четвертого уровня.