Маршал 2

— Ясно…

— Так. Теперь по противотанковой пушке, — Грабин напрягся. — Как вы думаете, товарищ Грабин, нашу Л-38 потянет "газик"? Ведь она сколько весит? Полторы тонны, если мне память не изменяет.

— Да, именно так. Полторы тонны. С передком, забитым снарядами свыше двух тонн.

— И наш новый, легкий тягач ее легко потянет?

— Вряд ли, — поджав губы ответил Грабин.

— Л-38 орудие превосходное, способное на дистанциях в несколько километров уверенно поражать все существующие танки противника. Но оно слишком тяжелое. И верхним порогом массы основного противотанкового орудия является ограничения "газика". А ведь он должен тащить не только саму пушку, но и запас боеприпасов к ней, расчет с водителем и их скарб.

— Почему мы так прицепились к этому пикапу? Может ограничиться лошадьми? Отработанное решение. И трехдюймовую ПТО потянут.

— Мобильность не та. А ведь противотанковые орудия должны быть одними из самых мобильных видов вооружений в сухопутной армии, будучи способными быстро и максимально скрытно занимать наиболее выгодные позиции. Ничего мощнее "газика" на роль легкого тягача Советский Союз выделить не может. Он ведь даже с ним жилы рвет.

— Тогда, — задумчиво произнес Грабин, — Л-38 действительно не подходит. Облегчить ее так, чтобы она осиливалась "газиком" еще теоретически можно. Но явно без экипажа и запаса боеприпасов.

— Как у вас обстоят дела с вашей пятидесятисемимиллиметровой пушкой?

— Работа идет, но, без особого энтузиазма. Я внес дополнения и изменения, которые вы просили учесть.

— Боевую массу и общую длину уменьшили?

— Да. Смещение точки подвески качающейся части ствола назад позволило заметно уменьшить общую длину. А введение нового развитого дульного тормоза позволило серьезно облегчить все орудие. Сейчас его боевая масса укладывается в восемьсот килограмм.

— Что-нибудь путное вышло с нашей идеей?

— Да. — Улыбнувшись произнес Грабин. — Кривошипная ось колес поворачивается на сто восемьдесят градусов и, вкупе с парой опорных домкратов позволяют не только снизить силуэт орудия, но и серьезно побороться с раскачиванием орудия на подвеске.

— Значит, все-таки, смогли решить проблему того, как укладывать орудие на грунт… Отлично! А что со временем развертывания?

— Из-за кривошипной оси колес все сильно упростилось, так что это время уменьшилось до секунд пять-шесть у обученного расчета.

— Хорошо, — кивнул заинтригованный Тухачевский. — Готовьте орудие к испытаниям. И, унифицируйте колеса с "газиком". Я, так понимаю, это не должно вызвать затруднения?

— Не думаю…

Совещание длилось долго. Все-таки ход истории уже довольно сильно поменялся, как и мир, а потому приходилось действовать с оглядкой больше не на знание будущего, сколько на реальные события. В тот день Михаил Николаевич прошелся буквально по всем вопросам вооружения. От пистолета до тяжелых осадных орудий. Были установлены графики работ и испытаний, а также переработаны многие вопросы, в соответствии с изменившейся ситуацией. Впрочем, серьезных корректировок не вносилось.

Очень хотелось Михаилу Николаевичу залезть в дела флота, но Иосиф Виссарионович не давал, ссылаясь на то, что маршал и так загружен. Однако работе совместной комиссии наркомата обороны и наркомата военно-морского флота, где Тухачевский старался по полной программе, не мешал. Например, благодаря его усилиям все подводные лодки серии С, на которых было сосредоточено основное внимание в строительстве подплава, ввели ряд усовершенствований, связанных с гидроакустическим обнаружением. Так все механизмы, способные к вибрациям внутри, ставились на специально разработанные крепления, значительно уменьшающие уровень шума. Впрочем, и других нововведений, попавших на флот, хватало, связанных, впрочем, не напрямую с давлением. Волна научно-технического и промышленного совершенствования добралась и до флоте, сметая со своего пути старые, отжившие решения.

Конечно, эти подводные лодки не предназначались для действий в закрытых акваториях Балтики и Черного моря, которые отдавали на откуп "Малюткам". Грубо говоря, только эти два типа подводных лодок и строились в СССР с конца 1938 года. Причем, ударно. И, само собой, новые системы крепления активного оборудования и новую звукоизолирующую обшивку получили эти типы лодок тоже, что серьезно повысило их скрытность. Хотя, конечно, проблем на флоте было много. Как в области промышленного производства, так и организационно-технического. Но Кузнецов упорно пытался разобраться с ними самостоятельно, не желая явного вмешательства одиозного маршала, которого хоть и уважал, но все одно держал за "сухопутную крысу".

Глава 10

10 декабря 1939. США. Один из особняков Манхэттена

— Как вы уже успели заметить, господа, — начал хозяин кабинета, — ситуация продолжает развиваться самым интересным образом.

— Вы имеете в виду новую конфигурацию европейской коалиции?

— В том числе, — улыбнулся хозяин кабинета. — Москва окрепла. Сильно. Ее военные успехи в Монголии и Польше только подтвердили нашу правоту. Возвращение под контроль старых имперских земель, отошедших по итогам Большой войны Польше, сильно их укрепило. Но и это еще не все. Произошло добровольное удовлетворение территориальных претензий Румынией. Началась официальная подготовка к референдуму в Прибалтике, который, я убежден, закончиться ее аннексией. Красивой, изящной, но аннексией. Да и что им остается? Берлин, Париж и Лондон признали право Москвы на эти земли и либо они входят мирно, либо их подчиняют силой оружия. На очереди Финляндия, куда бегут все недовольные с территории разгромленной Польши и из Прибалтики. Финны лихорадочно готовятся к войне, но, по мнению генерала Маннергейма, шансов у них нет. Вообще. Так что, если все идет так, как идет, то к лету следующего года, максимум к осени, Советский Союз восстановит контроль над бывшими землями Российской империи.

— Вы еще забыли о Монголии, — дополнил мужчина с военной выправкой и цепким взглядом.

— Да, вы правы. Еще у нас вот уже как месяц есть Монгольская ССР. Но после столь яркой демонстрации, что прошла на Халхин-Голе иного быть и не могло. Хотя, конечно, Монголия – это дикие земли в глубине Азии. Они вряд ли смогут помочь Москве в предстоящей войне.

— Не слишком ли Сталин окреп? Не станет ли он для нас непреодолимой угрозой после окончания европейской войны? — обеспокоенно произнес высокий, худой мужчина с чисто выбритым лицом и водянистыми глазами.

— По нашим сведениям Великобритания, даже несмотря на факт объявленной войны, продолжает помогать укреплению Германии. Само собой, скрытно. У них налажен постоянный контакт и по факту установлено перемирие.

— Обсуждают судьбу Франции?

— Или Советов. Очевидно, что Лондон очень боится Москвы, с которой последнее время демонстративно стремится сблизиться.

— Пытаются вбить клин в отношения Москвы и Берлина?

— Иначе падет не только Франция, но и Великобритания. Думаю, что Советы попытаются втянуть в противостояние с Берлином любой ценой.

— И все равно. Мне кажется, что Москва слишком быстро укрепляет свои позиции.

— Что вас заставляет так думать? Армия у них хоть и неплохая, но все-таки маловата. Да, я в курсе, что они вывели кадрированные и учебные части за пределы основного состава и оформили в виде военизированных общественных организаций, но все равно.

— Да при чем здесь армия? — удивился голубоглазый. — Вы читаете сводки о том, как в этой дикой стране развивается промышленность? Это меня пугает намного больше, чем армия. В конце концов не армия выигрывает большие войны, а ее тылы. А что у нас в этом плане произошло? Очень многое. Даже не касаясь серьезных изменений в отношении к труду и его организации, Советы смогли серьезно подтянуть свои показатели по важнейшим стратегическим направлениям. Взять то же жидкое топливо. Последние два года идет модернизация Бакинских промыслов и ударное освоение месторождений в Башкирии. Если все так пойдет и дальше, то к концу следующего года всесоюзная добыча достигнет двадцати семи миллионов тонн.