Маршал
Шрифт:
Даже не смотря на то, что Михаил Федорович по сути продолжал тему, поднятую Львом Захаровичем, обобщая ее и "аккуратно раскладывая по полочкам".
А дальше, не делая перерыва и не давая делегатам съезда успеть обговорить происходящее и как-то оформить свою позицию, на трибуну вернулся Сталин.
– Товарищи! – Начал Иосиф Виссарионович, охватывая взглядом зал. – Мы с вами столкнулись с очень серьезной и опасной ситуацией. Враждебное буржуазное окружение месяц назад дало нам ясно понять, что дело, начатое нашим народом и партией в далеком 1917 году ради спокойной и честной, трудовой жизни, вскоре снова будет подвергнуто угрозе уничтожения. Великобритания и Франция самым ярким образом показали, что без крепкой армии и флота, а значит и крепкой промышленности мы обречены. Не сегодня, так завтра буржуазные страны организуют союз и пойдут войной, которую нам нечем будет остановить. Да, у нас последние годы шло стремительное
Сталин, пользуясь своей репутацией и подготовкой, которую сделали Мехлис и Владимирский, после небольшого вступления начал озвучивать заранее заготовленные предложения для утверждения съездом. Таких предложений, которые не смогли бы найти поддержку у уверенных в себе партийных функционеров, было много. Но Сталин сделал правильный ход, раздавив этих людей морально. Фактически лишив воли. Практически у каждого делегата в голове крутились мысли о том, какое наказание ждет лично его, и когда будут арестовывать. Можно было бы подумать, что Сталин специально постарался собрать на съезде партийные отбросы, дабы шантажом заставить их принять нужные ему решения. Но это было не так. Напротив, он постарался пригласить самые честных и совестливых людей… ведь у всех есть недостатки. В том числе такие, за которые им безумно стыдно. Непогрешимых не бывает. А потому, именно играя на достаточно болезненных моральных переживаниях, которые и без обличения теребили человека, он постарался сыграть.
Да и как он мог поступить иначе? Собрать съезд отребья, который бы подмахнул ему любой документ, любое постановление под угрозой шантажа? Но так ведь, во-первых, с такими людьми нужно работать в кулуарах, не вынося на публику их проказы, а во-вторых, толку от таких постановлений? Ведь у этих людей нет особенного политического веса и веры в их искренность. А потом что с ними делать? Ждать, пока испуганные и весьма нечистоплотные люди будут мутить воду за его спиной и в один прекрасный момент "напоят холодным молочком"? Глупо. Бессмысленно. Именно по этой причине и пришлось разыгрывать эту комедию. Чтобы получить по итогам съезда партийных лидеров с большим чувством вины и жгучим стремлением ее загладить.
– Построение социализма в отдельно взятой стране, – продолжал Сталин, – оказалось делом чрезвычайно сложным из-за целого ряда причин. Тут и невозможность переделать, перевоспитать вполне уже взрослых и сложившихся людей.
И агрессивное буржуазное окружение нашего государства.
И все нарастающая фальшь из-за несоответствия лозунгов и политических ориентиров реальным делам. Маркс, а вслед за ним и Ленин, учили нас о том, что высшая цель настоящего коммуниста заключается в построении общества без классов и государства. И это наша общая мечта. Но! В настоящее время нам нужна крепкая армия, способная успешно бороться со все нарастающей внешней угрозой, а ее без поистине могущественного государства добиться невозможно. Как мы сможем увязать реальные потребности с коммунистическими целями? Просто декламировать и пытаться приложить все усилия к театрализованному представлению, выхолащивая смысл слов и превращая коммунизм в вульгарную форму побасенок и религиозных ритуалов, настаивая на том, что в него надобно просто верить также, как и в Иисуса Христа или Аллаха? Чем же мы тогда станем лучше клерикалов с их завиральными теориями?
По залу прокатился легкий гул.
– Как уже отметил товарищи Мехлис и Владимирский – это ни к чему хорошему не ведет. Уже сейчас подобные перегибы привели к тому, что многие ответственные товарищи, находящиеся на начальствующих постах стали гоняться за личными привилегиями и выгодами. Они позорят облик настоящего коммуниста, стремясь получить от своих товарищей максимальное удовлетворение их, стремительно растущих потребностей, не давая взамен практически ничего. Жадность, глупость и корысть. Фактически, они стали стремиться стать дореволюционными аристократами, барами, жившими за счет честных тружеников и находившихся от них безумно далеко, считая даже и не своим народом, а просто какими-то рабами. И народ это видит.
Слишком хорошо, чтобы мы закрывали глаза на эти негативные тенденции.
Сталин снова сделал небольшую паузу, наблюдая за людьми. Вглядываясь в лицо каждого. Где-то он видел гнев, где-то страх, где-то серьезный взгляд и нахмуренный лоб. Люди реагировали так, как и планировалось.
– Мы поспешили, товарищи.
Очень сильно поспешили. Романтика революционной поры вскружила нам голову и заставила думать, что коммунизм уже на пороге. Что нам осталось сделать всего несколько последних шагов и пересечь так желаемую нами черту между реакционным прошлым и светлым будущим. Но нет. Это была всего лишь иллюзия. Мираж. Проверка, которую сделали в наркоматах внутренних дел и государственного контроля показала то, насколько далеко на самом деле мы находимся от даже самой ранней формы социализма… а ведь на словах мы уже стремимся дальше, невзирая на реальное положение дел. На практику. На бытие.Товарищ Мехлис специально начал с того, что показательно раскритиковал многих присутствующих в зале. А ведь вы – лучшие представители партии, избранные товарищами. Представьте, что творится в сердцах и умах иных. Но у нас нет других людей. Просто нет. И взять их неоткуда. Поэтому мы должны думать над тем, как это исправить. Как выстроить свою работу с учетом этих, весьма негативных тенденций. Как жить дальше, чтобы нам всем не было стыдно смотреть людям в глаза.
Тишина. Зал ждал конкретных предложений. Сталин выдержал секунд двадцать после чего продолжил.
– Маркс, а вслед за ним и Ленин, нас учили, что коммунизм есть итоговая формация развития человеческого общества. Но мы с вами не сможем его достигнуть без такого уровня производительных сил, которые смогут удовлетворять все потребности всего населения. "Каждому по потребностям, от каждого по способностям". Но такой уровень промышленного и научно-технического развития нам пока не доступен.
Сейчас он безмерно далекий мираж, укрытый за толстой стеной из лет где-то в далеком будущем. Когда-нибудь, мы сможем приблизиться достаточно близко, чтобы этот образ приобрел ясные очертания, но в настоящий момент мы видим на заводах чрезмерный брак, ставящий производственные мощности СССР на ступень ниже капиталистических в плане эффективности труда. А это недопустимо! Причин тому много и не все они лицеприятны. Буквально несколько лет назад в Советском Союзе имел место сильный голод. Мы просто не смогли своевременно решить проблему производства необходимого количества продуктов питания. И это очень показательно.
А потому, от лица Политбюро я хочу внести ряд предложений… – сказал Сталин и продолжил свой долгий и тяжелый доклад.
Съезд стал важным, можно сказать фундаментальным моментом жизни во всем предвоенном СССР, потянув за собой целый перечень событий, вызвавших колоссальный общественный резонанс как в самом СССР, так и во всем остальном мире. Фактически эти изменения были представлены целым пакетом правок в весьма значительный перечень документов от Конституции СССР и Устава ВКП(б) до различных регламентных документов. Но на деле при сохранении формальной обертки внешнего курса, вносили многочисленные, незначительные изменения, которые в совокупности очень сильно меняли внутреннюю политику Советского Союза.
По большому счету все сводилось к трем китам.
Во-первых, это плавное превращение "теплых мест" партийной номенклатуры в так называемые "собачьи места", как поговаривают на флоте про должность первого помощника. Прежде всего за счет сокращения льгот и повышения личной ответственности за выполняемую работу. Да и вообще – личная, персональная ответственность прошла лейтмотивом через весь блок дополнений и изменений от рядовых колхозников до наркомов.
Во-вторых, фактически был закреплен курс на аккуратную чистку партии от зарвавшихся элементов и случайных людей. То есть, возвращался ленинский курс на создание небольшой, но хорошо сплоченной партии. Иными словами, курс на противодействие "Большому Террору", начатый Сталиным и Берией еще в 1936 году, получил новое дыхание. Чистить ряды были нужно, но аккуратно, умно, с буквально хирургической осторожностью. Чтобы не навредить.
В-третьих, это провозглашение курса на создание крепкого социалистического государства, как единственно возможной цели при имеющемся уровне развития производительных сил. Коммунизм несомненно оставался целью развития общества, но его достижение в обозримом будущем было признано невозможным, а потому, раз партия вынужденно остается в рамках товарно-денежной формации, то нужно было развивать и укреплять ее главный атрибут – государство. Причем не просто, а с выносом в первоочередную партийную цель. В то время как научно-технический прогресс и экономическое развития ставились самыми главными задачами уже для государства. И, соответственно, менялся подход в одном очень важном деле. Дело в том, что с 1928 года в СССР установилась дурная практика, в которой стремились не приспособить все лучшее, что есть в мире под нужды Советского Союза, а объявлять советское тем "самым лучшим". Не очень разумный шаг. Ведь элементарное сравнение с мировыми образцами далеко не всегда было в пользу отечественных решений, из-за чего, кстати, и возник тот самый пресловутый "железный занавес".