Маска подлеца

Даша специально вела себя громко и ржала своим дебильным смехом. Клеилась ко мне прямо в коридоре. Я пытался затолкать ее к себе в комнату, заткнуть ей рот членом, потому что смех ее меня прям бесил.

Ева выглянула в коридор. Заспанная, такая уютная и красивая. Я замер, любуясь красавицей. Закрытое зеленое платье, облегало ее фигуру. Она похудела за эти дни, а под глазами залегли синяки. Малышка нервничает, переживает за бабушку. Захотелось обнять, приласкать и утешить ее. Но я уже не мог выйти из образа. Ева двинулась нам навстречу, грациозно двигая круглыми бедрами, длинные волосы переливались янтарным блеском в приглушенном свете ламп. Нежный румянец на щеках и чуть припухшие губы от вчерашних поцелуев. Я поколол ее своей жесткой щетиной. Улыбнулся при этом воспоминании, двинулся к ней. Она тянет меня, как магнит, даже плевать, что рядом Даша. Один жест королевы и жалкая подделка слетит по ступеням обратно в ад.

Но Ева прошла мимо в свою комнату, попросила нас не шуметь. Опять умакнула своим равнодушием! Сука!

Так не пойдет, я завелся не на шутку, готов зайти за ней следом и захлопнуть дверь перед вездесущим носом Даши.

Я снова сорвался, оскорблял ее. Униженние гордости единственное, что мне достается! Добиваю хрупкую жертву. Предлагаю тройничок с Дашей. Специально. Хочу втоптать в грязь остатки ее невинной души. Ангельской. Прям вижу за плечами крылья. А подо мной земля горит. Ад затягивает.

Ева оскорбляла меня больным извращенцем, хоть и трусилась рядом, как лист на ветру.

Не могу ее сейчас сломать. Не готов. Отпустил добычу…

Ева быстро спряталась за дверью, обиженная на меня. Пусть так, лучше, чтоб она знала насколько я прогнил и ничтожен. Она никогда не примет меня.

Даша в ярости кричала, зачем я отпустил Еву. Почему пощадил. Могли ведь прямо сейчас надругаться и сломать ее волю. Втоптать в топкое болото, из которого ей не выбраться. Стоило лишь протянуть руку, взять силой то, что она никогда не даст по доброй воли.

Но я так не захотел. Не знаю почему. Просто не смог. Слишком сильно люблю ее, эту гордую суку…

Я пообещал Даше, что она рассчитается за все. Что прийдет время, и я все организую. Хочет надругаться над ее честью. Получит. Я придумал план. Затащить ее в наш клуб, в нашу оргию. Трахнуть при всех, пустить по рукам.

Даша завелась, я вижу, как ее пустые глаза загорелись алчным азартом. На положительные эмоции она не способна. А вот позлорадствовать и глумиться всегда пожалуйста. Мне становится горько от того, что я ей уготовил. Но иначе я не смогу избавиться от своей больной зависимости. Возможно, если увижу, как она трахается на моих глазах с другими мужиками, меня попустит. Больше она не будет для меня чистой и непорочной. Станет шлюхой, займет место ниже плинтуса. Я тогда не смогу продолжать любить ее. Только и себя я возненавижу. Ну что ж такова плата за вход во врата подземного царства. Ад, жди меня…

Условно даю Еве время. Я решил не донимать ее. Дать расслабиться, поверить в то, что я могу быть заботливым и хорошим.

В случае с ней мне не тяжело.

На следующий день я снова вижу, как она целый день проводит у постели умирающей старушки. Я мрачнею при мысли, что она ее искренне любит. Вот, оказывается, как Ева умеет любить. Самоотверженно и сильно. Даже ненависть ко мне не способна заставить ее уехать.

Я уже понимаю, что все это не из-за наследства и не показное. Я научился разбираться в людях. Их гниль могу распознать даже на запах. А тут чистая привязанность, откровенное самопожертвование. Я горюю над тем, что не умираю я. Что это не со мной она проводит целые дни, не мне читает и помогает преодолеть боль. Но если б она видела и понимала, насколько я вымотался и нуждаюсь в ее внимании, она точно сжалилась бы. Хоть, возможно, в ее сердце уже нет места такому подонку, как я. И от этого еще противнее. От самого себя блевать хочется…

И за безразличие Евы, ненавижу ее и себя!

Глава 30

Нужно втереться Еве в доверие.

Приготовлю ужин и заставлю провести время со мной. Бабушку целый день лихорадило, и она ухаживала за ней. Я знаю, спросил у сиделки перед уходом. Женщина так тепло отозвалась "о внучке", что ревность меня снова начала разъедать. Ева всем нравится. Завоевывает расположение своей искренностью, чистотой.

Так и с детства, все миловались малышкой. То, что я для всех плохой, мне плевать. Раздражает, что Ева старается понравиться не мне. Для нее я пустое место, моральный урод, эгоист.

Я жду ее, но она решила остаться ночевать голодная. Наступаю на горло своей гордости, иду за ней. Трясусь как подросток перед первым свиданием. Вхожу в комнату больной.

Ева встает мне навстречу, растрепанная, усталая и при этом необыкновенно милая. Мне хочется сжать ее в своих лапах, утащить в логово ее истерзанное тело, не слазить с нее никогда.

Бабушка спит, я вывожу Еву.

Она настолько вымоталась за день, что на лестнице чуть не упала. Я мигом подхватил ее на руки.

Блядь, она как пушинка. Высохла от нервов и без еды. Я действительно урод и эгоист. Все время думал только о себе. Ни разу не задался вопросом, а как ей, рядом с таким чудовищем и умирающей любимой бабушкой.

Бережно прижимаю ее к себе. Она моя драгоценность, единственное, что мне важно в жизни. Даже отрицать глупо. Она моя жизнь. Мой воздух. Моя любовь.

— Почему ты меня ненавидишь, — еле шепчет малышка, но я ее хорошо слышу. Смотрю на нее долго. Она искренняя сейчас. Неужели тоже ко мне что то чувствует… Даже надеяться боюсь. Чтоб опять не обламаться…

Хочется закричать о том, что люблю ее. Все эти годы были для меня пусты и безлики. Только она мое спасение и шанс на нормальную жизнь. Но я вижу, что рано мне ей что то говорить. Она не поверит.

С трудом отпускаю ее от себя. Чувствую на своей коже ее запах. Вдыхаю, впитываю его. Не хочу с ним прощаться.

Ева слишком слаба. Заставляю ее поесть, набраться сил. Постепенно ее впалые щеки розовеют. Она разгибает спину, садится ровнее. Я любуюсь каждым ее движением. Просто не могу оторвать взгляда. Я соскучился за эти долгие годы. Когда то она липла ко мне в детстве. Думала, что мне это не нравится, но в силу своей наивности и возраста, все равно старалась угодить и заслужить мое внимание.

Если б она знала, как сильно всегда нравилась мне. Как я сходил с ума от желания заняться с ней сексом. Но я держался, ведь она была гораздо младше меня. А я уже был слишком опытен, разбалован женским вниманием. Я не смог бы ходить с ней за ручку под луной, бегать в кино и целоваться, не требуя большего. Я хотел ее трахать, всегда и много. Осознание моей порочной тяги сдерживало меня, не давало растерзать ее. Тогда, двенадцать лет назад, я еще не осознавал насколько мои чувства к ней глубоки и искренни. Я боялся обидеть ее, не оправдать надежды. А потом, когда она сама ко мне пришла в кровать, голая и податливая, такая сладкая, я не сдержался. За всю мою жизнь это был лучший секс. С ней.

А она обманула. Сбежала. Не она обиделась, а меня обидела. Вот так урок на всю жизнь. Зато я точно понял, что люблю ее. Эту ангельскую совратительницу.

Ева доела и встала намереваясь уйти спать. Не могу, не хочу ее отпускать. Прошу лишь о поцелуе. Знаю, что откажет, но я решил позлить ее. Увидеть в мой адрес хоть негативные эмоции.

А Ева поколебалась мгновегие и сама потянулась ко мне. Я опешил от ее нежности. Мягкой и сладкой, как нуга. Ева поцеловала меня первая. В штанах праздник, член улыбается. А я, как прирученный зверь, виляю хвостом и безумно рад ее ласке. Набрасываюсь на ее губы. Голодный, мне мало. Хочу растерзать, подмять под себя. Но она слишком слаба. Боюсь, что сейчас точно не выдержит моего напора. Отпускаю ее, а сам шатаюсь.