Массовка

Артемий набрал на мобильнике номер:

– Макс? Привет! Получил сообщение… Да, здесь уже … Скажешь, чтоб пропустили?

Некоторое время пришлось потоптаться на входе у поста. Сотрудник в форме держал у виска трубку и сверлил Артемия взглядом.

– Угу… М… Паспорт давайте…

Лениво взял паспорт и принялся медленно заносить данные в журнал посещений. Артемий с любопытством смотрел на сотрудника. Пытался представить себя на его месте: вот так, с восьми до шести, или сколько там, – отсиживать зад на входе, медленно, но все равно, неаккуратно, записывать в журнал паспортные данные. И так до пенсии.

Его передернуло.

– Что такое? – не поднимая головы, поинтересовался сотрудник.

– Да ничего, – усмехнулся Артемий.

– Паспорт заберите… Вот пропуск – отметите в кабинете и отдадите на выходе…

– Ага…

Внутренности управления, где Артемий уже бывал неоднократно, всегда вызывали странные чувства: в здешней атмосфере тайны не меньше, чем какой-нибудь шаманской пещере. Нельзя сказать, что здесь царило зло. Но остро чувствовалось полное отсутствие добра – словно воздух был высушен чрезмерным использованием кондиционеров… А, может, в кондиционерах все и дело?

Артемий постучался в дверь с номером «21» , вошел.

Макс, как и следовало ожидать, увлеченно колотил двумя пальцами по древней компьютерной клавиатуре, курил. Увидев гостя, оскалился с сигаретой в зубах и, не вставая, протянул руку.

– Здоров, я вовремя? – Артемий пожал приятелю руку, огляделся.

В уголке на стуле ссутулился худощавый мужчина замученного вида.

– Здоров, здоров, заходи! Посиди, пожалуйста, пару минут, я закончу, – Макс вивнул в сторону мужчины и заколотил по клавишам быстрее.

Через несколько минут он что-то распечатал на завывающем, как бор-машина, принтере, мужчина расписался и ушел, хотя Артемий почему-то предполагал, что того уведут под конвоем.

– Ну, рассказывай, как жизнь? – весело спросил Макс, очевидно, довольный завершением рабочего дня.

– Нормально, – сказал Артемий. – Лариска от меня ушла. С хахалем ее застукал.

– Да ладно! – искренне возмутился Макс, ломая сигарету в пепельнице. – Хочешь, мы на этого хахаля какой-нибудь бесхозный труп повесим?

– Ты чего? – заморгал Артемий. – Ушла и ушла… Причем тут хахаль?

– Да, ладно, извини, – смутился Макс. – Дурацкая шутка, сам понимаю…

– Ничего… Рассказывай, чего там интересного для меня есть? – спросил Артемий.

– А, это… – Макс странно изменился в лице, встал.

Прошелся взад-вперед по кабинету, хлопая по бедру авторучкой, словно не мог собраться с мыслями.

– Ну, в общем, такое дело, – проговорил он, снимая со шкафа толстую папку. – Пытался я на досуге систематизировать накопившиеся «висяки». Обычное дело, но… Кое-что мне показалось странным.

Макс бросил папку на стол, поверх других бумаг. Не без труда распутал тесемки.

И где он только раздобыл такую – древнюю, коричневую, совершенно жуткого, безнадежного вида, в каких, наверное, хранились «дела» в дремучих членовредительских «тридцатых». Артемию не раз приходилось иметь дело с подобными, и чего только в них он не находил. Это не просто папки – это капсулы времени, жуткие, наполненные горем, страданиями, похороненными заживо тайнами…

– Пытался, в общем, понять закономерность некоторых смертей… – сказал Макс, перекладывая бумаги.

– Смертей? – повторил Артемий. – Убийств?

– «Глухарей» – покачал головой Макс. – В некоторых случаях нет однозначного ответа, от чего наступила смерть: было ли это убийство или несчастный случай.

– Понятно, – кивнул Артемий.

– Понятно? – хохотнул Макс, разглядывая извлеченные из папки фотоснимки. – А мне, представляешь, ни черта не понятно… Так вот, было у нас несколько случаев, когда потенциальная жертва знала о готовящемся на него покушении и даже просила о помощи.

– У вас?

– Нет, конечно, мы этим не занимаемся. Нас интересуют только результаты, а не подозрения. Так вот, значит, занимались этими несчастными охранные агентства и, сам понимаешь, менты. Ну, охраняли, как могли, а в результате – получите, распишитесь: покойники. Причем, во всех материалах одно и то же: те, кто ожидал покушения, вели себя крайне нервозно, даже истерически. Это, в общем, понятно, но как-то…

– Так это были убийства? – нетерпеливо спросил Артемий, пытаясь понять логику друга.

– В одном случае – да. Ножевое ранение в сердце – охрана не уследила. В других же случаях даже эксперты разводят руками: ждал покушения, а вместо этого поскользнулся и упал горлом на железный штырь. Причем, на глазах у охраны.

– Красиво… – пробормотал Артемий.

– Да уж, – согласился Макс. – У другого – сердечный приступ, тоже на руках охранников. Еще один зашел в туалет и не вышел. Охрана дверь сломала, да толку…

– Тоже приступ?

– Здесь медики только мычали невразумительное, да ничего в результате сказать не смогли. Какие-то общие фразы про «внезапную смерть».

– Да, это странно, – признал Артемий. – Но вряд ли ты бы меня позвал, если бы не было какого-нибудь «но».

Макс оживился. Глаза его сверкнули, он хитро прищурился.

– Да, верно. Я долго искал это «но». И, похоже…

Макс аккуратно, одну за другой, словно крупье, открывающий карты, разложил на столе несколько фотографий. Какие-то люди. Качество ужасное, лиц почти не разобрать.

– Это из материалов наружного наблюдения, – пояснил Макс. – Стоп-кадры видеосъемки охраняемых, незадолго до гибели. Замечаешь что-нибудь интересное?

В глазах Макса сверкнул азарт. Он следил за приятелем, словно за мальчишкой, которому задал интересную загадку. Артемий поймал взгляд, склонился над фотографиями, пытаясь разобраться.

– Ч-черт, – он покачал головой, – качество, однако…

– Надо будет попросить видеозаписи, – кивнул Макс. – Но если ты присмотришься, то увидишь: вот, вот, вот и вот…

– Один и тот же человек! – произнес Артемий. – Так ты его подозреваешь?

– Да нет же! – Макс досадливо оборвал Артемия. – Если бы подозревал его в убийстве, то не с тобой разговаривал, а с начальством, чтобы делу снова дали ход. Ни в чем криминальном этот тип не замечен. Кроме одной занятной вещи. Всем нашим покойникам незадолго до смерти он просто-напросто перешел дорогу.