Мастер-арфист

Касия была на несколько Оборотов старше его, но выглядела младше — вернее, выглядела бы, освободившись от всегдашней печали. Разница в возрасте и скорбь Кассии по погибшему жениху заставляли Робинтона колебаться: он не понимал, встречают ли отклик его внезапно вспыхнувшие пылкие чувства. Повседневные обязанности часто сводили их вместе — хотя бы в этом Робинтон был счастливее всех своих соперников.

Так что Робинтон довольствовался тем, что мог наслаждаться обществом Касии, ее чувством юмора, ее доброжелательностью. Они часто состязались в познаниях и, временами, в песнях. Касия получила великолепную музыкальную подготовку: у нее было приятное, хотя и не сильное сопрано, и еще она играла на скрипке и на дудочке. Девушка с завистью поглядывала на арфу Робинтона; сама она на арфе играла не слишком хорошо, и своего инструмента у нее не было. Потому Робинтон решил непременно сделать для нее арфу, как только у него появится хоть немного времени. В порт Тиллека древесину привозили в изобилии — из нее делали корпуса кораблей. Робинтон договорился с местным мастером цеха плотников, искусным резчиком. Звали его Марлифин, и он с радостью подыскал для Робинтона хорошо выдержанный кусок дерева. В холде Тиллек имелись прекрасно оборудованные мастерские, так что все необходимое для осуществления замысла у Робинтона было. Он попросил Марлифина вырезать на передней части арфы узор из цветов. Касия любила цветы. Сам Робинтон не справился бы с такой тонкой работой. Ему не хотелось понапрасну портить материал. Создание действительно хорошего инструмента требовало много времени и усилий. После нескольких неудачных попыток, подаривших Робинтону несколько порезов, ему удалось вырезать изящную, гармоничную деку и шейку, на которой должны были крепиться колки… конечно, когда он дойдет до колков.

Кроме того, Робинтон последовал совету Миннардена и постарался побольше разузнать о жизни рыболовецкого холда. Он заслужил расположение Мелонгеля — а через него и Касии, — когда вызвался отправиться в море с капитаном Гостолом, с которым некогда встречался в Доме арфистов. Касия тоже отправилась в это плавание в качестве кока и компаньонки для дочери Гостола, Весны. Экипаж «Северной девы», корабля длиной с золотую королеву, состоял из четырнадцати человек. Из них еще двое, помимо Касии и Весны, принадлежали к слабому полу. Женщины-матросы удивили Робинтона. В цехе арфистов он привык, что женщины могут быть музыкантами и композиторами, но ему и в голову не приходило, что в других цехах женщины тоже могут занимать важные, ответственные должности. Это было тем удивительнее, что работа моряка очень тяжела. В плавании Робинтон узнал это на собственном опыте. К счастью, прежнее везение осталось при нем, и он не страдал от морской болезни. Он помогал забрасывать и вытягивать неводы, потрошил рыбу, смеялся, обнаружив, что весь покрыт запекшейся кровью и слизью, — и терпел вонь до тех пор, пока не справлялся с работой и не получал возможность переодеться. Стоять на вахте ему не доверяли, зато Робинтон частенько отправлялся на камбуз и подогревал для вахтенных суп и кла.

Конечно же, место Касии было на камбузе — хотя она тоже участвовала в разделке и засолке выловленной рыбы. А потому у молодых людей часто находилось время на разговоры. Робинтон призывал на помощь всю свою проницательность и веселость, вспоминал самые забавные истории, лишь бы развеять печаль, по-прежнему таившуюся во взгляде девушки. А по вечерам или когда корабль шел от одного места лова к другому Робинтон устраивался поближе к Касии, и они коротали время за пением. Он старался, чтобы его баритон и ее сопрано гармонично сливались в дуэт. А еще он выучил несколько рабочих песен, которые любили тиллекские рыбаки.

Самым ярким впечатлением той недели стала для Робинтона встреча с корабельными рыбами, любившими, как сказал капитан Гостол, сопровождать рыболовецкие суда.

— Это старина Шрам, — сказал капитан, указывая на одну из рыб. И действительно, на носу рыбы, напоминавшем формой бутылку, можно было разглядеть шрам. — Где-то он им обзавелся?

— А что, они поют? — поинтересовался Робинтон, заслышав звуки, раздававшиеся, когда корабельные рыбы выпрыгивали из воды.

— Нет, этот звук получается сам собою, когда воздух проходит у них через дыхало, — сказал Гостол. — Хотя я знаю случаи, когда эти рыбы спасали людей, выпавших за борт.

Он помолчал, потом кивком указал на середину палубы.

— Шторм тогда выдался слишком сильный, и спасти парня не было никакой возможности. Жалость какая! Хороший рыбак. Славная девушка. Нельзя, чтобы она так долго чахла от горя, а?

Капитан искоса взглянул на Робинтона, и на загрубелом лице моряка заиграла лукавая улыбка. Робинтон рассмеялся.

— Если учесть, сколько парней так и вьются вокруг нее, вопрос только в одном: на кого она изволит указать пальцем!

— Ты так думаешь?

Потом Гостол вновь указал на стаю корабельных рыб.

— О, а вон у той опять малыш. Вон у той, с пестрым рылом. Видишь?

Рыба, на которую указывал капитан, взлетела над водой и издала странный, скрипучий звук; казалось, будто она понимает, что люди ею восхищаются, и обращается к ним. Малыш, доросший лишь до половины размеров мамы, изо всех сил старался от нее не отстать.

— А что, они постоянно держатся в определенном районе моря?

— Думаю, да. Но мы их узнаем — это точно. — Капитан вздохнул, чего обычно за ним не водилось. — Приятно на них посмотреть. Иногда… — сказал он, положив руку на поручни. — Иногда мне кажется, они что-то вроде… — Гостол изобразил рукой нечто неопределенное. — Кажется, будто они ведут нас, а мы за ними следуем, потому что они знают, где больше всего рыбы.

— Что, правда?

Робинтон тоже оперся об поручни, словно желая придвинуться поближе к прыгающим корабельным рыбам; а те продолжали скрипеть и квакать, как будто старались что-то ему сказать — а он не мог их понять…

— Они приносят удачу — это точно. Это всякий рыбак скажет. Им всегда отдают часть улова.

Капитан резко выпрямился, вглядываясь в воду.

— Внимание! Мы плывем прямо на косяк краснорыбин! Хорошая еда — краснорыба. И для засолки хороша.

Он принялся выкрикивать распоряжения команде, готовившейся забросить сети.

Робинтон и сам уже увидел справа по борту большой косяк рыбы. Лоснящиеся, плотные тела длиной с его предплечье, шкура в серых полосах, тупые морды, выпученные глаза… Робинтону никогда еще не приходилось видеть такую прорву рыбы. Нет, конечно же, он рыбачил в детстве, в холде Пири — но чтобы столько рыб сразу, в одном месте!.. Как они двигаются, не сталкиваясь? Есть ли у них вожак, как у стадных животных? Или их ведет какой-то инстинкт наподобие драконьего — ведь драконы никогда не сталкиваются друг с другом, даже выходя из Промежутка строем? Это зрелище просто очаровало его.

Тут Гостол проревел приказ, и Робинтон, позабыв размышления, помчался управляться с сетями.

Как оказалось, это был последний погожий день. Откуда-то набежали тучи, и пришлось работать под проливным дождем, делавшим и без того нелегкую работу еще более трудной. Робинтон дошел до полного изнеможения; все его тело ныло, протестуя против такого обхождения, рук он почти не чувствовал. А потому, когда у них все-таки выдалась минута отдыха после вечерней трапезы и его попросили сыграть, Робинтон достал свою верную дудочку — с ней больные пальцы хоть как-то могли совладать.

Когда они вернулись в надежную гавань, сделавшую Тиллек лучшим на всем побережье портом, Робинтон невольно испытал глубокое облегчение. Вдоль берега бухты протянулись расположенные террасами ряды жилищ, высеченных в скале или выстроенных из камня. Некоторые рыбаки швартовали лодки чуть ли не перед порогом собственного дома. Корабли то поднимались, то опускались вместе с приливом.

Когда «Северная дева» проскользнула мимо волнолома, прикрывающего вход в порт, матросы заняли места на палубе, готовясь к швартовке, а на берег высыпали местные жители и принялись радостно приветствовать вернувшихся. Гостол позволил своему помощнику ввести корабль в порт. Робинтон следил за этим, затаив дыхание: он знал, насколько важно для Весны проделать маневр безукоризненно. Тут к нему подошла Касия. Она сменила теплый, но грубый наряд на длинную юбку и толстый шерстяной свитер — погода все-таки стояла холодная — и заново заплела волосы в косу. Казалось, глаза ее прояснели. Возможно, девушка отправилась в это плавание, чтобы окончательно развеять печаль, вызванную гибелью Мердина. И действительно, за все время плавания она лишь однажды упомянула его имя.

— Роб, не забывай дышать! — со смехом произнесла Касия и легонько коснулась руки юноши.

Но когда Касия назвала его уменьшительным именем, у Робинтона и в самом деле перехватило дух. Неужели он ей нравится?

— Как ты думаешь, у нее получится? — спросил Робинтон. Касия разбиралась в подобных вещах гораздо лучше его.

— У корабля сейчас как раз достаточный ход, чтобы подойти к причалу и остановиться в точности около него. Думаю, это Весна и сделает.

«Северная дева» скользила едва заметно, почти не колебля поверхности воды.