Мастер духов

— А зачем? Кирилл удивился. Как место для жизни и работы, меня вполне устраивает Москва. Если захочу отдохнуть, мне проще взять бесплатную путёвку, а если не будет бесплатной — купить её со скидкой в профкоме. И весь сервис, при этом. А квартиру. чтобы была… Нет, спасибо.

— Понимаешь, зампред облисполкома, Крыма, прилетевший в Ялту специально для этого разговора покачал седой головой. — Мы в данном случае просим тебя нам помочь, чтобы наша благодарность не ушла в песок. Ну что-то же тебе нужно?

— Товарищи, ну вот правда ничего. — Кирилл приложил руку к сердцу. — И от МВД навалили подарков за чемпионат. Да и за гм, другие дела тоже наградили. Мне вот только-только шестнадцать, а всяких наград выше головы. Я бы хотел, чтобы все вообще забыли об этом случае, но я так понимаю, что эту историю назад не открутить. Понимаете, я не хочу быть никакой знаменитостью. Хочу жить, ходить к себе на работу в депо, а вечерами гулять со своей девушкой. А вот пионерок с цветами, журналистов и граждан, пристающих на улице, не хочу. Уже сто раз пожалел, что вышел на соревнования, но единственное что меня успокаивает — три больших семьи получили просторные квартиры, четверо сотрудников с семьями поехали на море в роскошный санаторий, а парни на смене могут смотреть огромный телек.

— Хм. — Грушевский, фактически руководивший очень важной областью, заменяя давно болеющего председателя, покачал головой. Он понимал парня, и… не понимал. мальчишка сейчас говорил словно ветеран, до смерти уставший от шума, и единственно желающий покоя. Ему уже доложили о том, что с парнем делали его родственники, и от этого у мужчины сжимались кулаки и глаз чуть прищуривался словно он, как и во время войны, прицеливался из именной снайперской винтовки.

— Кирилл, я тебя понял. — Он кивнул. — Постараемся отметить без лишнего шума. Но сам понимаешь. Ты постоянно выходишь в свет прожекторов, а люди хотят видеть героя. Но если как-то сможешь просидеть в темноте хотя бы полгода, всё успокоится. Хотя я уверен, что у тебя не получится.

Он, беззвучно шагая по ковру дошёл до двери своего номера, вставил ключ в гнездо и дверь щёлкнула замком пропуская его в темноту. И сразу в закрытую дверь постучали.

— Да что такое. — Кирилл открыл и увидел стоявшую на пороге Людмилу в коротеньком топике и крошечных шортиках, пахнущая жарким летнем солнцем и какими-то нежными духами.

— Почему ты от меня бегаешь? — Она, не спрашивая разрешения, прошла в номер, и села в кресло.

— Людмила. — Кирилл со вздохом включил свой комм на видеозапись, повернув так, чтобы красный огонёк стал виден девушке. — Вы явно что-то такое неправильно поняли. Я повторю по пунктам. Мне не нужна подруга. Она у меня есть. Мне не нужны ничьи связи и покровители. Просто не нужны и всё. Я не собираюсь делать карьеру в полиции, и вообще мне нравится работа в депо. Я не хочу заводить здесь никаких знакомств и уж тем более половых связей. Вы очень красивая девушка, но совершенно не в моём вкусе.

Без единого слова Людмила встала с кресла и шагая словно кукла вышла из номера даже не закрыв за собой дверь.

Конечно девица явно была готова к «тому самому», но бывший комбат знал, что муж генеральской дочери живёт не свою жизнь и даже не её, а именно генерала. А он хотел прожить исключительно свою жизнь, поэтому закрыл двери за гостьей и на всякий случай воткнул в косяк деревянный клинышек.

А утром она съехала чем очень обрадовала Кирилла уже несколько утомлённого всем этим движением.

Питался Кирилл за столом с тремя спокойными и крайне немногословными мужчинами откуда-то из Сибири. Меланхоличные и внутренне тяжеловесные, создавали очень комфортную обстановку за столом что очень радовало подростка.

Но в это утро Степаныч, доедая омлет, улыбнулся и повернулся к Кириллу.

— А мы все были уверены, что девка эта тебя замотает.

— Чтобы встать в генеральский сервант ещё одной посудиной? — Кирилл покачал головой. — Без меня.

Сибиряки синхронно улыбнулись, и больше эта тема не всплывала.

У бегства Людмилы внезапно нарисовалось ещё одно полезное свойство. Он теперь мог разминаться в парке хотя продолжил тренировки на крыше. Правда покрышку пришлось поменять на новую, стащив лысую резину из гаража пансионата, так как из старой уже полезли стальные проволочки корда.

Для любого приличного человека, а для руководителя и политика, главной добродетелью является умение держать слово. Зампред Облисполкома Константин Георгиевич Грушевский в полной мере обладал этим качеством, и на другой день после разговора с Кириллом на набережной, вылетел в Москву на своём личном МАЗ 244 Чайка.

Большая тяжёлая машина легко преодолела полторы тысячи километров по воздушной трассе со средней скоростью в шестьсот километров в час и чуть больше чем через два часа заходила на посадку на государственной площадке в районе Таганки.

Оттуда уже муниципальным аэротакси долетел до приёмной Верховного Совета где его встретил порученец Председателя и сразу проводил в кабинет главы законодательной власти Петра Сергеевича Громова. Они обнялись, и сели возле небольшого столика, где уже стоял чайный сервиз и вазочки с угощением.

— На, держи. — Грушевский подал Громову коробку. — Здесь варенье из всего на свете, как твои девчонки любят. Света специально сделала.

— Ох, вот это спасибо. — Верховный принял подарок и тут же её отдал помощнику. — Девчонки хотя и вымахали по виду совсем взрослые, но сладкое всё так же трескают за обе щеки. — Он налил в чашку чай для гостя и кивнул. — Пей давай да рассказывай. А то у меня на столе уже места не будет от папок на этого пацана.

— Ну, так. — Грушевский усмехнулся. — Гуляет это мальчишка по набережной, а тут вываливает из переулка мертвяк в стадии трансформы. — Ну полицейские конечно молодцы. Сразу пошли на него, хотя что там их пистолетики против мертвяка-то? А тварь кстати уже почти обратилась в гуля. И в какой-то момент сбоку нарисовался этот пацан. Выходит, и так негромко говорит: Поиграем?

Тварь понятно на него среагировала. Молодой же, жизнью пахнет, не то что два полиса пропахшие пылью и алкашами. Ну и прыгнула. А тот чуть сдвинулся и крепко так врезал твари в бок, так что она просто рухнула на асфальт, а когда прыгнула во второй раз, он ей просто сломал позвоночник. Ну вот вбил руку в брюхо, и выломал кусок хребта. Но ты же знаешь, что морф не прекращается после смерти твари, вот и наши эксперты не могут понять, то ли она до конца не обратилась, то ли парень пробил шкуру, которую и пулей не взять — рукой.

Ну, ладно. На следующий день я специально к нему подошёл, и спрашиваю. Мол нужно чего? Квартиру или ещё что… А парень так спокойно. Да всё есть, говорит. И того, что дали много. И рассказал про квартиры, что на отдел выдали, и про путёвки, и про телек наградной. Ну и так далее. И говорит, мол, не нужна ему слава и вообще хочет жить тихо. Ну так-то понятно. Малец же совсем, а помотало его у этих тварей магов, от души. Я прям физически чувствовал, что у него там внутри всё сжато словно стальной шар. Сам-то спокойный такой. Вроде и говорит негромко… Н-да. — А представляешь если бы тварь эта до конца морфировала? Там мы жертв считали не сотнями — тысячами. Когда ещё армейцы с тяжёлой техникой подъехали бы, а вертушкам сверху ночью мертвяка не разглядеть. Он же холодный. — Грушевский поставил чашку, подхватил печеньку, макнул в варенье, закинул в рот, прожевал и запил чаем. — А этот, спокойно обогнул полицейских, вышел к этой образине, и завалил словно по десять раз на дню — это дело практикует. В общем мне его нечем наградить. Не по моему уровню подвиг.