Мастер Гримуаров

Полицейские взяли мои данные и попросили написать заявление.

Уж лучше так, чем убивать Соньку. Ведь я артефактор, а не убийца. И буду действовать жестоко лишь в крайнем случае. А до такого меня лучше не доводить…

— На обратном пути буду ехать и напишу, ну или не напишу, — я выразительно посмотрел на Соньку, тщетно пытавшуюся высвободиться из наручников.

Хотел дать ей понять, что содержание моего заявления будет напрямую зависеть от желания Соньки разговаривать. Бандитка дожидалась остановки поезда у окошка в коридоре поезда.

Наконец, Соньку вывели из поезда, где передали в руки полиции на станции. Хоть полицейские и знали, что задержана опасная преступница — они её недооценили.

Идя по перрону, Сонька наступила в лужу и, подавшись вперёд, лихо ускользнула от стражей порядка, оставив в их руках своё платье. Платье-то девчонки тоже оказалось необычным — на липучках. Далеко, правда, она не убежала — её поймала ещё одна пара полицейских, но попытка Соньки меня впечатлила. За девчонкой явно нужен глаз да глаз.

Поезд двинулся, я лениво проводил взглядом через окно удаляющиеся киоски с продуктами. Перекусить не получилось, ну и ладно.

Единственный положительный момент, найденный мной во встрече с девицей — она скрасила мне дорогу. Оставшаяся её часть оказалась не такой весёлой. Меня переселили в другое купе, чтобы забрать из моего все улики и почистить от пролитого вина.

Подошёл начальник поезда и долго извинялся, расшаркиваясь и умоляя не писать жалобу. Сошлись на том, что билеты из Новороссийска в Ростов в купе бизнес-класса я получу бесплатно.

— А где же их взять, господин начальник? Все места заняты, — зашипел на ухо начальнику поезда проводник.

— Разберёмся, — раздражённо буркнул тот за пару минут до прибытия поезда на конечную.

То, что я увидел на вокзале Ростова, оказалось цветочками по сравнению с вокзалом Новороссийска. Толпы людей со всех концов империи съезжались на торжественный спуск на воду фрегата.

Причём приезжали как крестьяне и работяги, так и вполне обеспеченные люди. Подсуетились и местные предприниматели — направляясь к бирже извозчиков, я увидел прилавки с сувенирами фрегата. Желающих приобрести себе сувенир было хоть отбавляй.

— Вам куда? — поинтересовался у меня извозчик, когда я дождался первого освободившегося экипажа.

— В портовую таможню!

Извозчик с удивлением на меня покосился и объяснил, что до таможни проще дойти, чем доехать:

— Вон то здание — таможня! Вам туда!

Дойти до таможни действительно оказалось проще, чем доехать. Поднявшись по улочке, я оказался напротив четырёхэтажного здания новой постройки.

Дверь в таможню то и дело хлопала — внутрь беспрерывно заходили и выходили люди. Причём если на входе у них на лицах считывалось предвкушение, то выходящие носили разочарованные гримасы.

Протиснувшись внутрь, я оказался в большом холле, забитом людьми. Сразу смекнул, что не у одного меня есть проблема с задержанным грузом. Кабинеты осаждали толпы людей, возмущённо выкрикивая плюс-минус одно и то же:

— Эй, кто-нибудь может мне объяснить, когда я получу свой груз?!

— Что это за «шарашкина контора!»

— Я буду жаловаться!

Из дверей одного из кабинетов вышел упитанный мужичок, судя по всему — таможенник.

— Господа, минуточку внимания, господа!

Толпа притихла, но лишь для того, чтобы узнать:

— Закрыто, приходите завтра, приёмные часы сегодня закончились!

— Они так и не начинались! — возмутился народ. — Что хоть стряслось, можете объяснить по-человечески?!

— На все вопросы будет сделано заявление, вся необходимая информация будет вывешена… Но чуть позже! — заверил упитанный.

Люди повозмущались порядка ради, но толку? Разочарованно роняя подбородки на грудь, толпа потянулась к выходу.

Меня это не могло устроить, я подождал, когда народа поубавится, и подошёл к стенду с информацией. Начал его изучать, пытаясь найти хоть что-то толковое. Но ничего полезного там не нашлось, зато я краем уха услышал один весьма любопытный разговор таможенников. Благо слух у меня был отменный, а эти двое думали, что их никто не услышит.

— Ну что там? — спрашивал один.

— Там полная жопа, Игорь Вениаминович, — отвечал второй. — Мы вляпались!

О, а вот это уже интересно! И, возможно, я смогу использовать информацию в своих целях…

Глава 6

— Чего стряслось, Вадим Михайлович?

— В общем, — таможенник набрал полную грудь воздуха, в этот момент чем-то напомнив мне рыбу фугу. Такие же выпученные глаза, полные внутреннего яда. Иголок, правда, нет, но это ещё с какой стороны посмотреть.

И таможенник поведал, что тут на самом деле произошло. История оказалась занимательной. Так, на днях у него случился юбилей, который он, естественно, решил отметить, не отходя от кассы — прямо на рабочем месте.

Чтобы всё действо происходило подальше от любопытствующих глаз, им было принято решение отметить юбилей на одном из складов. Там он собрал своих коллег и устроил пир на весь мир. Столы ломились от яств, алкоголя и приглашённых ночных бабочек, коим было велено танцевать стриптиз в антураже кабаре.

— Долго думали, где поставить сцену, — продолжал рассказ таможенник, то и дело сдувая со лба назойливо падающую чёлку. — А потом Семёныч глядь на погрузочно-разгрузочный механизм…

— Вадим Михайлович, только не говорите, что вы к хренам подъёмник сломали, — побледнел собеседник таможенника.

— Да я говорил Семёнычу, что не надо устраивать из подъёмника сцену, а он — гулять так, гулять! — Вадим Михайлович в сердцах махнул рукой. — Загнал туда двадцать баб и этого певца весом в полтора центнера!

Продолжив рассказ, Вадим Михайлович поведал о том, что некоему Семёнычу, в которого летели все шишки, пришло в голову начать катать вверх-вниз всё это кабаре. Ну а когда девки начали обнажаться, мужики, уже выпивши, взяли да полезли на подъемник.

— Вот он и не выдержал, — втягивая голову в плечи, развёл руками Вадим Михайлович. — Теперь хрен у нас получится что-то погрузить или разгрузить, пока подъёмник не починим!

Собеседник Вадима Михайловича озадачился, силясь понять, что делать с поступившей информацией. Потом, видимо, решил, что это не его дело и лишних проблем на себя он брать не хочет. Мужик ободряюще потрепал Вадима Михайловича по плечу.