Мастер лжи
Шрифт:
Сосредоточиться заставил неожиданный выстрел огненным шаром. Если бы не реакция, то быть мне шашлыком. После этого Ренат оттолкнулся от земли и в два прыжка добрался до меня. Удар наотмашь, мимо. Моё тело изогнулось буквой «Зю» и Гноев кувыркнулся от усилия вперёд, но тут же грамотно развернулся и опять атаковал.
Что ж, пора показать силушку, а не только языком трепаться. Ноги противника бегали в два раза быстрее. Я старался ровно дышать, чтобы не тратить в мельтешении силы. Скорее всего, мой оппонент включил тату на выносливость, но это не точно.
Зрением Агатоса, я видел, что на
Проверять не очень-то хотелось, поэтому я двигался скупо, но эффективно. В то время как Ренат скакал как обезьяна своими высокими прыжками. Зачем он это делает? Хочет напугать? Как блоха, ей-богу.
Наконец, я нарушил внешнее спокойствие и при соприкосновении клинков сделал резкое движение вбок, парня повело в сторону, и я уже хотел прижать лезвие к его горлу, как что-то неожиданно ударило меня под дых.
Чёрт. Я откатился в сторону на остатках дыхания. Поставил блок. Пинок ноги в грудь и снова полетел назад. Секунду лежал на спине, провернулся в сторону. Меч воткнулся в траву. Опять удар Рената. Я зажёг атрибут огня, чтобы выиграть пару секунд. Гноев отпрянул.
У него третья рука?! Да, с правой стороны рубашка была порвана. Зрение Агатоса показывало вокруг неё серое свечение. Чтобы она не мешала, Ренат держал её согнутой за спину.
— Ты точно порошок сожрал?
Ответом мне была новая атака. Так-то я не хотел убивать парнишку. Понятное дело, молодая кровь и всё такое — но мне тогда точно Ларла не вернут. Война родов ослабленным Громовым сейчас ни к чему. Нужно победить так, чтобы не убить говнобарона и не покалечить серьёзно. И как, спрашивается, это сделать?
Ренат пытался ухватить меня за одежду дополнительной рукой. Его меч тоже стал огненным — я, кстати, заметил одну особенность — жара противника не чувствовалось. Может, в этом и есть дополнительное назначение атрибута? Защита от огня?
Лишняя рука добавила лишних забот. Повторюсь — я как-то привык драться больше с людьми, а здесь приходилось подстраиваться в моменте против особой анатомии. Я отбил удар сверху, вложив чуть больше сил, и провёл мечом дальше, поранив обнаглевшую третью руку врага.
Тот одёрнул её в сторону. Из раны полилась не кровь, а чёрная жижа, а потом конечность тяжёлой соплёй отсоединилась и как желе упала на траву.
Зрением Агатоса, я увидел новый всплеск, и опять выросла рука — Ренат просто повторно использовал заклинание легендарной татуировки. Вот значит как.
Я её рубил-рубил, старался, понимаешь ли...
За пять минут боя я привык к противнику и давно раскусил парня. Фехтовать он точно не умел — скорее всего, прогуливал занятия и понадеялся на силушку магическую. Теперь я подгадывал момент, как его вырубить.
Дразнил ложными тычками, уходил в сторону, заставлял злиться и терять концентрацию. Дополнительную руку срезал уже в пятый раз. Пот струился по лицу Рената. А нечего было, как сайгак скакать.
— Что это за манера драться? — прорычал Гноев. — Почему ты ничего не используешь?
Мы отошли друг от друга на шаг назад.
— А ты не знал?
Это стиль жалящего пингвина.— Чего... — не успел удивиться противник, как я пошёл в наступление.
Один удар он отбил мечом, второй дополнительной рукой — иначе бы я рассёк ему башку. Мне почему-то нравилось каждый раз ампутировать это безобразие. Когда я это сделал ещё дважды, Ренат открыл рот, я машинально выставил мечом блок, но вместо огнедышащей или какой-то другой магической атаки оттуда вырвалась струя блевоты.
— Ты ещё и дракон? Чудеса... — отскакивая в сторону, удивился я.
Парень и без моей помощи упал и забился в судорогах. Глаза закатились, а кожа медленно покрывалась то чёрной коркой, то чрезмерным оволосенением. Там было всё — от чешуи до присосок. Белки глаз покраснели, а руки, те, что родные, дёргались как у припадочного. Ноги при этом мелко тряслись.
На арену выбежали люди в белом. Оттолкнули в сторону, загородив собой аристо. Я повернул голову вбок, чтобы увидеть, что там с ним собираются делать. Мужчина с пятью легендарками вливал ему из флакона в рот тёмную жидкость.
— Это Чёрная вода? — спросил я телохранителя, что стоял между нами, тот тупо пялился в пустоту и не давал пройти вперёд.
Затем принесли носилки, и парня шустро потащили в лазарет. Я остался посреди зелёной поляны один.
— Эй, а как же объявить победителя? — я хотел ещё немного подурачиться, но среди зрителей увидел постаревшее на несколько лет лицо Яна Громова. — Да, всё-всё, ухожу.
Я взял под руку Кристину и, стараясь не смотреть назад, сказал ей уголком рта.
— Быстрее, спаси меня.
Та увела меня во дворец. Я надел свою жилетку на ходу и чёрный пиджак. Фух, вот это да. У меня была куча вопросов. Зрители тоже возвращались в зал и посматривали на меня с любопытством. Танцевать мне не хотелось, поэтому мы просто встали у столика с напитками, и я выхлебал три стакана клюквенного сока.
— А теперь объясни мне, что это за чудо генной инженерии? — спросил я девушку, а сам старался не обращать внимания на Яна, что грозно подзывал меня пальцем, но не подходил сам — стыдится собственного сына? Или боялся «замараться»? Да к чёрту его.
— Извини, я немного не поняла вопроса, — ответила Кристина, проследив за направлением моего взгляда. — Может, лучше подойдёшь?
— Обойдётся. Как у Рената появилась третья рука? Что за магия?
— А ты про это. Ну, род Гноевых специализируется на метаморфозных чертежах.
— И такие бывают?
— Да, это любые тату, что меняют тело.
— И размеры? — вспомнив кое-что, спросил я.
— В том числе.
— А что с ним случилось? Это, конечно, упростило мне жизнь, но хотелось бы знать.
— Это особенность чертежей, — ответила девушка, смотря мне куда-то за спину. — Каждое их использование опасно, ты рискуешь превратиться в Выродка.
— Вот оно как, — сколько открытий чудесных предстоит увидеть нам.
— Кстати, я хотела тебя ещё в прошлый раз спросить, — на её глаза будто наложили стекло. — Где твоё благословение? Ты как себя вообще чувствуешь?
— Прекрасно, — мне было неловко об этом разговаривать. Похоже, я был единственный такой уникальный, кто не страдал выродковой болезнью.