Мастер печали

Но поступить так означало бы предать их с Крэгом дружбу, поэтому Аннев решил оставить фонарь в часовне – здесь артефакт сохранится в безопасности. А случись такая необходимость – он всегда сможет забрать его отсюда вместе с Милостью.

Аннев положил деревянный цилиндр рядом с мешком и вынул из кармана помятое письмо. Тут до него донеслось бряцанье посуды, и в воздухе разлился слабый аромат специй. Анневу стало одновременно и радостно, и грустно: так приятно снова слышать привычные звуки и ощущать любимые запахи – и так горько, что уже сегодня вечером он всего этого лишится.

Аннев вздохнул и отворил дверь в кухню. Содар сидел за столом и полировал меч. На столе, застеленном флагом с изображением феникса, лежал топор Шраона.

Старик поднял голову. Увидев мальчика, он в изумлении замер – а уже через секунду Аннев задыхался в его объятиях.

– Ты вернулся!

– Да, наконец-то, – только и смог промычать Аннев ему в плечо.

Наконец Содар отстранил его от себя и произнес:

– Я слышал, что ты не прошел Испытание суда и Тосан дал тебе какое-то поручение. Потому тебя и не было всю ночь?

Аннев кивнул. Хорошо, что Содар знает о его провале – не придется лишний раз краснеть, объясняя, как все было.

– Он устроил мне еще одно испытание. Разве тебе не сказали?

– Нет, – пожал плечами Содар. – Главное – ты вернулся. – Он подтолкнул Аннева к стулу, а сам принялся варить кашу. – Что произошло? И… где твоя перчатка?

Аннев выложил на стол черные ошметки.

– Это долгая история. Тосан сказал, что я все еще могу получить титул – если выполню одно задание.

– Правда? – удивился Содар. – Аннев, это же замечательно! И что тебе поручили? Ты справился?

Аннев кашлянул, прочищая горло, и сунул руку за пазуху.

– Я должен был кое-что купить у заблудившегося торговца, потом отвести его подальше от деревни и убить.

– Убить? – Содар поднял голову как раз в тот момент, когда Аннев бросил на стол два окровавленных уха.

– Боги, Аннев… – оторопел священник. – Мне очень жаль. Отнять у человека жизнь – это непросто. Особенно у человека невинного. Погоди-ка… Ты хочешь сказать, что какой-то чужак нашел дорогу в деревню? И это был торговец?

– Да. Такой толстый, борода клочьями. У него был странный акцент – как у Шраона, только еще заметнее.

От его слов у Содара подкосились ноги. Он тяжело опустился на стул, позабыв о стоящем на плите котелке с кашей.

– И как звали этого торговца?

– Думаю, ты уже и сам догадался, – ответил Аннев, пристально глядя на старика.

Содар долго молчал, а потом едва слышно произнес:

– Крэг.

Аннев кивнул.

– Это его уши? Ты убил его?

Парень помотал головой:

– Я собирался. Но на нас напала ведьма.

– Что? Что еще за ведьма?

– Старуха в черных лохмотьях. Сначала я подумал, что она слепая, но оказалось, что она все видит… и все знает.

– Почему ты решил, что она слепая?

– У нее глаза были подернуты белой пеленой.

Содар побледнел:

– А эта старуха… ты знаешь ее имя? Она сказала, что ей нужно?

– Она была не в своем уме. Называла меня одноруким сыном Кеоса и пыталась нас убить. Она бы задушила Крэга, не вмешайся я вовремя.

– Так, значит, это ее уши?

– Говорю же – это долгая история. Ведьму мы убили, но уши я отрезал у феурога.

– У феурога?

– Да. Это ведьма их так называла – феуроги. Они напали на нас уже после того, как мы с ней расправились. Внешне они почти как люди, но… одичавшие. А еще уродливые. У них в тело вживлен металл, а у одного вообще была каменная рука. – Аннев перевел дух. – Видел таких когда-нибудь?

Содар покачал головой. К лицу старика постепенно возвращался румянец.

– С Крэгом я знаком. Возможно, я знаю и эту ведьму. Точнее, знал – много лет назад. Но феуроги… О них я слышу впервые. – Он нахмурился. – Сколько их было?

– Трое. Двоих мы убили, а третий сбежал. Он все равно уже не мог причинить нам вреда, так что мы его отпустили. Я отрезал у одного уши, чтобы принести Тосану как доказательство, довел Крэга до Чащобного тракта, а потом побежал домой.

Содар облегченно вздохнул:

– Значит, Крэг жив, а ты станешь аватаром… Великолепно. Просто великолепно. – Он на мгновение умолк. – Что тебе рассказал Крэг?

– Почти ничего. Он заявил, что не имеет права выдавать твои тайны.

Содар задумчиво пригладил бороду.

– Что ж, весьма любезно с его стороны. Даже удивительно. – Он пожевал нижнюю губу. – А он сказал, что его сюда привело?

– Нет, но он просил передать тебе вот это.

Аннев протянул ему письмо. Содар взял его и осмотрел печать.

– Ты что, даже не пытался его прочесть?

Аннев мотнул головой.

– Спасибо, сынок, – поблагодарил его Содар, пряча письмо в складки мантии. – Ты, должно быть, очень устал.

– Не то слово. А еще страшно хочу есть.

– Сейчас мы это исправим.

Он поставил перед Анневом миску с кашей и кружку воды. Аннев залпом осушил кружку и набросился на еду. Содар налил ему еще воды и принялся наводить порядок. Меч он сунул в ножны и положил на стол рядом с топором. Потом завернул уши феурога в кусок чистой ткани, а липкие от крови листья папоротника швырнул в огонь. После этого осмотрел то, что осталось от перчатки, цокнул языком – и черные обрывки отправились вслед за листьями. Опасения Аннева подтвердились: спасти перчатку оказалось не под силу даже Содару. Теперь ему лучше держаться подальше от Нараха с его всевидящим кристаллом.

Съев все подчистую, Аннев отставил миску в сторону и спросил:

– Сейчас я пойду спать, но когда проснусь – мы сможем поговорить?

– Ну конечно.

– Я имею в виду – по-настоящему поговорить. Крэг сказал, у тебя есть дурная привычка скрывать от людей правду. Причем дольше, чем следовало бы. Так вот: я хочу знать все, что ты от меня скрываешь. О моих родителях, о Крэге и Арноре и о той ведьме. Я должен это знать.

Содар прищурился:

– Аннев, а ведь ты чего-то недоговариваешь.