Мастер путей 5

До уже знакомых дверей юдоли Горыныча посыльный нас сопроводил, а вот дальше идти отказался наотрез.

— Не мешкайте, — повторил он. — Вас уже ожидают.

Слух зацепился за формулировку множественного числа. Это кому, стесняюсь спросить, на ночь глядя понадобилось нас лицезреть, да ещё и в компании главы учебного заведения?

— Благодарим за сопровождение, — кивнул я. — Надеюсь, видимся не в последний раз.

— О, уж будьте уверены, — буркнул Апостолов.

В кабинете директора Императорской Академии нас ожидал сам рекомый (я бы нашёл странным его отсутствие в своих же хоромах). Вот только не один. Ему компанию составляла молодая рослая девушка в форме слушательницы Академии. довольно качественно сложенная и хорошо развитая по фигуре. Я бы сказал, что ещё чуть-чуть, и её не зазорно будет «молодой женщиной».

— Гой еси, старче, — поздоровался я, пропуская вперёд себя спутниц и прикрывая за собою дверь. — Всё также чахнешь у себя в цитадели… Чем могу помочь тебе?

— Себе лучше помоги, — буркнул беззлобно Вещий. — А то дюже ретивый голубчик. Ишь, иным он подсоблять вознамерился, когда у самого ещё дела не срослись…

Неприятный момент. То, что у меня положение дел далеко от идеала, знаю сам. Слишком много вводных и слишком мало времени. Стандартная ситуация для тех, кто с ходу бросается в бой без предварительной подготовки в условиях цейтнота. И даже не столь худо, что об этом осведомлён Светозар. Как раз Горынычу с его даром провидения это дозволительно. А худо то, что он напрочь отказывается от помощи, апеллируя к состоянию моих дел. Мол, у меня всё настолько хреново, что о себе печься надобно, а не встречным-поперечным помогать.

И когда у меня настолько испоганились дела, что я об этом знать не знаю? Умудрился вспышку провтыкать?

Краем глаза окинул взором кабинет директора Академии. Со времени последнего посещения особо ничего не изменилось. Есть незначительные отличия, но не капитальные.

Пожалуй, единственное, что откровенно бросилось в глаза — какой-то карательный дрын на столе Вещего. Некая палка-дубалка с венчавшим её черепом трудноопределимого вида, рода и племени. По ходу дела, местные тут рамамбой-харой-мамбурой балуются, или ещё каким древнеафриканским колдунством…

А ничего больше на ум и не приходило. Палка в виде жезла? Венчает череп животного? Многие культуры на Земле прибегали к изготовлению подобных игрушек. Но, почему-от, в памяти отпечалась именно древняя Африка.

— Хорошо, — согласился я. — И чем же могу помочь СЕБЕ?

Вещий указал взглядом на стоявшую рядом с его столом девушку.

— Дозволю себе ускорить ход событий. Прошу, знакомьтесь. Слушательница пятого курса Императорской Академии, боярышня Рада Бесчестных, урождённая Ерохина. Сугубо для протокола сообщаю, что сия дева — сводная сестра ныне покойного Дмитрия Бесчестных, назидательно казнённого тобою за сквернословия и поношения в адрес светлейшей княжны Ветраны.

Мы с рекомой Радой переглянулись. Вот чего-чего, а только вендетты мне и не хватало. И без того со своими задачами не успеваю, а тут ещё кровную месть решать. А можно не надо, пожалуйста, спасибо?!

Но во взоре девушки не читалось ровным счётом ничего кровожадного. Напротив, за нерешительностью, опасением и нервозностью прятались мольба, надежда и отчаяние.

А у самого язык подавился всеми мыслимыми и немыслимыми заготовленными шаблонными фразами.

Что я могу сказать девушке, чьего брата убил своими руками, пусть и сводного? «Здрасьте, забор покрасьте»? «Хорошая сегодня погода, не правда ли»? «Хорошо выглядишь, тебе к лицу твоя форма»?

Бровь Ветраны заинтересованно изломилась.

— Бесчестных? Пятый курс? Уж не мстить ли собралась за своего нерадивого братца?

Рада подала ломаный голос.

— Я… не знаю… как должна поступить… — и отвела взгляд. — Потому испросила наставления у Светозара Горыновича…

Вещий не стал тянуть зверьё за причинные места и сразу выдал суть:

— Молодую боярышню постиг рок, — изложил директор. — Не в силах сбросить его, она обратилась за советом. Мудрое решение для молодой девы, хоть и трудное для неё самой. Вероятно, ты уже знаешься с оружничим Императорского Двора, бояриным Бесчестных. Покойный Дмитрий приходился ему родным сыном, в то время как Рада — дочь от второго брака. Прознавший о твоей причастности к погибели сына, он распорядился приказаниями. Раде надлежит умертвить тебя в отместку за свершённое с Дмитрием. А старшему распорядителю Мстиславу, тому, что заведует делами Бесчестных в имении, наказано умертвить Раду, если же она не сладит.

Восхитительно. Просто прелестно. Это уже даже не грёбаный Экибастуз. Это уже японская префектура Ни Ху Яма, бл9ть…

Я вздохнул. На ночь глядя башка соображала так себе. Чего ради меня вызвали, да ещё и в компании Морозовой? Чтоб я помог этой Раде и сам на себя руки наложил? Или нашёл выход из сложившейся ситуации?

— Бесчестных пусть за щеку себе распорядится, — выдохнул я. — Если дотянется. Он уже не первые сутки прохлаждается — причём, буквально — в прохладных подвалах Тайной Канцелярии с прострелянными коленями. Этот рехнувшийся с жиру бесящийся хряк догадался заявиться к Морозовым на праздник и прилюдно применить оружие по живым людям.

Рада резко вскинулась.

Ветрана хмыкнула в голос.

— Покушение на жизнь Александра Александровича, состоящего при Тайной Канцелярии… Даже, если опустить, что смертоубийства не случилось, попытка прилюдного расстреливания не тянет на откуп.

Глаза Бесчестных-Ерохиной вытаращились ещё сильнее.

— Бесчестных… схвачен?! — враз осипшим голосом прохрипела она.

— И трижды отху*чен, — буркнул я едва слышно, и добавил уже громче. — Если и случится ему чудо выбраться из подвалов, он уже не торт. Два колена в минусе. Он теперь мешок с костями, а не оружничий. Так что, если этот вопрос решён, едем дальше. Что у нас там далее по списку?

Взгляд Вещего потяжелел.

— Всё остришь да язвишь, соколик… Никак в толк не разумеешь, что дело-то нешуточно? По твою голову убивца отправили, да токмо убивец-то сам без твоей головы своей лишиться может. Бесчестных, может, и в подвалах прохлаждается. Да только есть ещё у него люди, верой и правдой ему служащие. От них ещё козни ожидать надобно.

— Ожидалка устала, дядь, — признался честно. — Я у вас тут землю топчу да небо копчу без году неделя. А меня уже раз пять пытались к праотцам отправить. Если от всех встречных-поперечных ожидать подставы, то проще в бетонный саркофаг зарыться и нос наружу не казать. Мне что, этого распорядителя Бесчестный на серьёзный разговор вызвать? Или Раду в землю уволить, покуда она меня самого на тот свет не отправила? Давайте к делу. Явно не за этим вы нас всех позвали. Время позднее, а на завтра работы до хрена.

Сказать, что Рада подавилась — означает ничего не сказать. Девушка буквально забыла как дышать, замерев побледневшим столбом.

— Распорядитель Бесчестных не есть тяжкая беда, — рассудила вслух Морозова. — У нас на его род есть очень многие дознания. Окромя бестолкового сыночка, кровных родственников не осталось. А раз сам Пелагий Любомирович в застенках томится, то и волю его исполнять некому. Поручений же к умерщвлению он если и давал, то истребовать результат уже никак не может. Ему бы самому сейчас с головушкой не расстаться. Что до загребущих ручек распорядителя… Этот Мстислав… хотела бы я сказать, что он проблема… Но, ежели оружничий Императорского Двора отошёл от дел стараниями Александра Александровича, то ужо с ним-то он разберётся.

— Ежели б всё было бы так ладно, — буркнул хозяин кабинета. — Ты, соколик, муж не робкого десятка. Супостата встречаешь когда доблестью да беззаветным самоотвержением, когда хитростью да смекалкой. А за спиной твоею ангельские крылья, да токмо оба далеко не белые. Иссиня-чёрные, аки истинный мрак, да ихором обильно покрытые. Ты на тех крылах и супостатов в геенну огненную низвергаешь, и страждущих из пучин до света возвращаешь.

Ну, точняк, провидец Вещий. Я никому в этом мире, даже разноглазке Алине, не рассказывал, как моя «птичка» применялась. А она, как раз, умела и боекомплект на врага сбрасывать, обрывая его жизни, так и «медицину» раненым, помогая им продержаться в отсутствие эвакуации. И, вот, скажите мне на милость, откуда директор Императорской Академии это знать мог? Да ещё и так амбивалентно описать: метафорично, но, в то же самое время, настолько метко и точно?