Мастер силы

Супруга шмыгнула носом и вытерла левый глаз.

– Ты честно каждый час будешь о нас думать?

– Обещаю.

– А если переговоры?

– Извинюсь и выйду в туалет.

– Правда?

– Правда. Честно. Точно. Век воли не видать.

Катенька вытерла правый глаз.

– Не забудь. А то я его боюсь.

Емельян Павлович даже не стал спрашивать, кого она имеет в виду.

– Не волнуйся. Иван Иванович за ним следит. Как только будет что-нибудь важное, он сразу мне скажет.

– И ты его найдёшь и… не дашь нас обидеть?

– Найду и побью.

– А может, с ним просто встретиться и поговорить? Может, ему денег дать?

Упоминание о деньгах привело Леденцова в состояние озабоченности. В принципе, деньги были, но все они были вложены в разного рода проекты - например, в выборы. Бывший лидер оппозиции победу одержал, но возвращать-то он будет не деньгами…

– Эй! Палыч!

Емельян Павлович вздрогнул и продолжил укладывать портфель.

– С ним договориться нельзя, - сказал он.
– Это маньяк, желающий только смерти. Даже если он приобрёл качества "топора", психология "отбойника" никуда не исчезла. Проще найти и…

Леденцов не договорил. "А ведь в него я превращаюсь, - подумал он, и спина вдруг стала холодной и липкой, - в мастера сглаза. В маньяка, желающего только смерти".

12

Занятия бизнесом взбодрили Емельяна Павловича, как своевременный душ Шарко. После всей этой чертовщины с поединками между суперменами, проблемы с кредитами и неплатежами только умиляли и бодрили. Первым делом пришлось позвонить новому губернатору. Тот даже поздравлений не дослушал.

– Все понял. Помощь нужна? Я, Палыч, друзей не забываю.

Через четверть часа все проблемы с кредитами развеялись в приятный дым с ароматом мяты.

С неплательщиками пришлось возиться гораздо дольше, да и результаты вышли не такие обнадёживающие. Но все равно Емельян Павлович чувствовал себя заново родившимся-хотя и проскочившим стадии прорезывания зубов и обучения ходьбе. Долг перед семьёй тоже был выполнен: каждый час Леденцов добросовестно бросал директорские обязанности и рисовал замечательное будущее жене и ребёнку.

Немного отравляло жизнь только то, что Леденцову-"топору" приходилось непрерывно бороться с Леденцовым-"отбойником". "Нужно как-нибудь с Иваном Ивановичем посоветоваться", - решил Емельян Павлович, отпирая дверь квартиры.

– Кормилец вернулся!
– объявил он и тут же получил втык от жены за избыточную громкость.

Оказалось, что Юлька мирно спит уже три часа кряду. Это было настолько нетипично, что Леденцов заволновался.

– Нет, - упокоила его Катенька, - всё нормально. Просто хочет и спит.

– А я про вас думал, - шёпотом доложился муж.
– Каждый час.

– Знаю. Иди на кухню, я даже еды тебе приготовила.

Пока Емельян Павлович наворачивал любимый гороховый суп, Катенька сидела напротив и любовалась. Стриженая головка покоилась на кулачках, как Земля на черепахе. Лёгкая гордая улыбка придавала ей сходство со свечой для организации интимного вечера.

– Ты на работу ходи, - неожиданно сказала жена, - так даже лучше.

Леденцов мысленно покачал головой. Оказывается, Катенька могла его в следующий раз и не пустить заниматься бизнесом.

– Я чувствовала, как ты нас… накрываешь. Это как такая тёплая волна. Когда ты дома, так не получается. Так что ходи. Главное, напоминатель не отключай.

Теперь Емельян Павлович покачал головой и в реальности. Как мало нужно закоренелой материалистке, чтобы удариться в мистику! Всего-то родить ребёнка.

– Слушай, - продолжила Катенька, и улыбку-свечу словно задули, - мне кажется, или тебе кто-то мешает? Ты как будто пробиваешься через что-то.

Конечно, Леденцову следовало соврать и успокоить. Вряд ли стоило рассказывать о своей постепенной трансформации в мастера сглаза, особенно после того, что он заявил про Гринева. Но врать мучительно не хотелось - да и почувствовала бы Катенька. Вот Емельян Павлович и выложил всё, что узнал от Портнова. Прямо над тарелкой остывающего горохового супа. Жена слушала внимательно и задумчиво покусывала нижнюю губу.

– А что будет, если вы друг друга не победите?

– Иван Иванович не успел объяснить, мне нужно было бежать тебя из больницы встречать.

Катенька погладила мужа по носу.

– Знаешь, - сказала она, - а сходи ты к Ивану Ивановичу. Выспроси все, ладно? Юлька сегодня спокойная, я справлюсь. Только суп доешь. И перед уходом ещё раз про нас подумай.

13

– Наконец-то!
– Портнов даже прищёлкнул пальцами, когда Леденцов начал свои расспросы.
– А я уж и не надеялся, что вы сами все поймёте. Боялся, что придётся вас подталкивать.

– К чему?

– К осознанию того, что пора уже учиться пользоваться своими умениями. Пора доказывать, что вы не только master, но и мастер.

Емельян Павлович прислушался к себе, пытаясь обнаружить осознание. Но Иван Иванович не давал опомниться, всё говорил и говорил.

После этого разговора распорядок Емельяна Павловича претерпел заметные изменения. Сутки теперь состояли из трёх занятий: ночью - Юлька, днём - бизнес, вечером - Портнов. Последний род занятий чем-то напоминал Леденцову фехтование. Но не тот странный вид спорта, что входит в программу Олимпийских игр (закричали - побежали - зажглась лампочка). Это было фехтование, которое Емеля видел когда-то в фильмах про мушкетёров. Или, скорее, про рыцаря Айвенго. Эффектные уколы, удары с размаха, неожиданные выпады - так действовал "топор". В качестве щита Леденцов учился применять "отбойник". Оказалось, что "отбойник" может эффективно погасить или, чаще, изменить направление "топора". Сначала тренировки были похожи на размахивание оружием в пустой комнате. Тренер - Иван Иванович - находился за пределами сознания Леденцова, и они долго учились вслепую. Передатчик мыслей Саня облегчал их общение, но все равно Емельян Павлович чувствовал себя глупо. Однако Портнов настаивал на продолжении именно такого рода занятий, и уже через десяток тренировок Леденцов освоился. "Топор" он воображал так же, как во время памятного поединка в "Жар-птице" - в виде клинка света (уже потом сообразил, что подсмотрел идею светового меча джедаев). "Отбойник" представлялся овальным красным щитом с заклёпками. Емельян Павлович считал его титановым - щит казался очень лёгким и очень прочным.

Отнаблюдав (посредством Сани) очередное занятие Леденцова, Иван Иванович довольно улыбнулся и предложил устроить завтра выходной.

– А послезавтра, - добавил он, - начнём тренировки с "зеркалом".

Емельян Павлович оглянулся на Саню, но тот только пожал плечами.

Тренировки с "зеркалом" оказались штукой сложной. Леденцова и его секретаря по протоколу пришлось обучать одновременно. Почти час Иван Иванович пытался растолковать суть спарринга, потом плюнул (фигурально) и взял Саню в свои руки (буквально). Крепко сжав запястья транслятора мыслей, Портнов скомандовал:

– Давай!

Саня сначала хмыкнул, потом наморщился - и вздрогнул.

– Ого!
– сказал он.

– Не отвлекайтесь. Читайте.

Саня принялся читать. Судя по контексту происходящего, читал он мысли Ивана Ивановича - впервые за всё время их знакомства. Со стороны это смотрелось забавно: мыслечтец то и дело совершал мелкие телодвижения, как будто игрок в "Doom" за экраном компьютера. Он подавался вперёд, тут же застывал, откидывался назад, смещался чуть влево или вправо. Ноги и голова двигались в общем ритме, и единственными неподвижными точками Сани оставались руки.