Мать Ученья

Зориан молча смотрел в потолок. Сколько коротких циклов он предсказывал? Он сбился со счета, но число было точно больше пятнадцати. И ничего толком не изменилось — цикл редко длился больше трех дней, и никогда больше пяти. Чем бы там ни занимался Зак, это было смертельно опасно, а сам Зак был упертым засранцем, не умеющим отступать.

— Зориан? Ты в порядке? Да ладно, не так уж и сильно я тебя ударила. Вставай, вставай.

Зориан неподвижно глядел в потолок, не обращая внимания на Кириэлле, которая со все большим энтузиазмом щипала его за бока. По сравнению с некоторыми особо мерзостными "тренировочными" заклятиями Кайрона, боль была едва заметна. Хорошо хоть Кайрон использовал их не чаще, чем по разу за цикл. Кириэлле пару раз шлепнула его по щекам, потом замахнулась кулаком. Когда он никак не отреагировал, она остановила кулак у самого лица.

— Эммм… Зориан? — теперь ее голос звучал обеспокоенно. — Серьезно, ты в порядке?

Зориан медленно, механически повернул голову, сохраняя отсутствующее выражение лица, встретился с Кири глазами. Несколько секунд молча глядел, потом медленно открыл рот… и заорал. Она отпрянула назад и, тонко взвизгнув, свалилась с кровати.

Он чуток понаблюдал, как Кириэлле краснеет от гнева, потом уже не смог сдерживаться и заржал.

Он продолжал смеяться, даже когда по нему яростно забарабанили маленькие кулачки Кириэлле.

Резкая боль в животе заставила Зориана распахнуть глаза. Он дернулся всем телом, прогибаясь под упавшим на него предметом, сон как рукой сняло.

— С доб…

С нечленораздельным воплем Зориан опрокинул сестру на спину и принялся безжалостно щекотать. Ее крики отдавались по всему дому, пока не пришла мать и не остановила его.

— С добрым утром, братик! Доброго, доброго УТ-РЕ-ЧКА!

Последовало короткое молчание, прерываемое лишь шуршанием одеял — Кириэлле беспокойно возилась, сидя на нем.

— Кири, — сказал он наконец. — Кажется, я начинаю тебя ненавидеть.

Конечно, он преувеличивал, но, боги, как его это достало. На удивление, Кириэлле восприняла его заявление весьма серьезно.

— Извини! — она тут же скатилась с кровати. — Я просто…

— Вау-вау, — прервал Зориан, насмешливо глядя на нее. — Моя сестренка извиняется? Так не бывает. Кто ты такая и что сделала с Кириэлле?

Она на секунду растерялась, потом нахмурилась, сообразив, что он имеет в виду.

— Дурак! — надулась она, по-детски топнув ногой. — Я тоже извиняюсь! Когда неправа.

— Когда загнана в угол, — поправил Зориан. — Ты, видимо, хочешь попросить о чем-то из ряда вон, раз так стараешься помириться. Так что же это?

Ему и правда было интересно. За все повторы она никогда не выдавала, что хочет что-то от него — но раз она извинилась, это что-то важное для нее. Непохоже на нее — Кириэлле никогда не страдала излишней скромностью и раньше без проблем озвучивала свои желания. Он уж думал, что неправильно понял ситуацию, но Кириэлле отвела взгляд и забормотала что-то невразумительное.

— Так что ты хотела? — поторопил он.

— Мама хочет поговорить с тобой, — сказала Кириэлле, по-прежнему избегая его взгляда.

— Ну, мама может и подождать, — возразил он. — Я никуда не пойду, пока ты не скажешь.

Она обиженно посмотрела на него, потом набрала воздуха, решаясь.

— Пожалуйста, возьми меня с собой в Сиорию! — выпалила она, сложив руки в умоляющем жесте. — Я всегда хотела туда съездить, и я не хочу ехать с мамой в Кос, и…

Зориан уже не слушал, ошеломленный откровением. Как мог он быть настолько слепым? Он ведь знал, что мать неспроста так легко приняла его отказ, но его все устраивало, и он не задумывался о странностях. Конечно, это было легко — ведь мать тоже не хотела, чтобы он брал с собой сестру. Ехать хотела Кириэлле. Мать же просто сделала вид, что попросила его, но получила отказ. Неудивительно, что Кириэлле всегда так грустит на пути к вокзалу.

— Зориан? Ну пожалуйста…

Он помотал головой, отгоняя лишние мысли, и улыбнулся Кириэлле, ждавшей, затаив дыхание и с надеждой в глазах. Разве мог он отказать ей? А то, что это сорвет интригу матери — просто бонус.

— Конечно, я возьму тебя с собой.

— Правда?!

— Если будешь хорошо себя…

— Да! Да! Да! — радостно закричала Кириэлле, прыгая от переполнявших чувств. Он никогда не понимал, откуда в ней столько энергии. Даже ребенком он никогда не был столь подвижным. — Я знала, что ты согласишься! А мама сказала, что ты точно откажешься.

Зориан смущенно отвел взгляд.

— Ну да, — жалко выдавил он. — Как видишь, она ошиблась. Я так понимаю, разрешение матери ты уже получила?

— Ага, — подтвердила Кириэлле. — Она сказала, что можно, если ты согласишься.

Вот же дьявольская женщина. Отказывать дочке, сваливая всю вину на него. Оглядываясь назад, можно заключить, что план был исполнен безупречно — она даже отчитала его насчет внешнего вида и семейного престижа, чтобы испортить его настроение перед "просьбой".

Вздохнув, он надел очки и встал с кровати.

— Я в туалет.

Через миг он замер, осознав, что именно он сказал. Оглянувшись на Кириэлле, он с удивлением обнаружил, что она не бежит, обгоняя его, а смотрит с легким недоумением.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — ответил Зориан и вышел из комнаты. Надо думать, в обычные циклы она занимает туалет, чтобы он побыстрее поговорил с матерью. Не самый удачный ход, ведь она только зря злит его — но она еще ребенок и не просчитывает так далеко вперед.

Этот цикл обещает быть интересным.

Глава 14. Фактор сестры

Отправив Кириэлле собирать вещи (та восприняла поручение с большим энтузиазмом), он наполнил комнату светящимися разноцветными шарами и отправился на кухню, к матери. Он устраивал эту иллюминацию после каждого рестарта — не факт, что Ильза согласится организовать ему дополнительные занятия, если он не произведет сильное первое впечатление. Сейчас, во время коротких циклов, особого смысла в этом не было — но он все равно продолжал. Просто на всякий случай, вдруг именно в этот раз Зак прекратит умирать.

Он спустился по лестнице; мать глядела ястребом, выискивая малейший недочет, к которому можно придраться. Он уже знал по опыту, что она все равно что-нибудь найдет, впрочем, неважно. По крайней мере, он оделся достаточно прилично, чтобы избежать долгой лекции о семейном престиже. Он не раз пытался, используя предзнание, прийти "идеальным" — но ее всегда что-то не устраивало. Воистину высокие требования. Либо она и правда намеренно злила его, чтобы он отказался взять Кириэлле с собой.

Сев за стол, он отодвинул остывшую кашу в сторону и принялся за яблоки, не обращая внимания на мать, явно недовольную пренебрежением к приготовленной ей пище. Убедившись, что он не намерен начинать разговор, она драматически вздохнула и разразилась продолжительным монологом, постепенно подводя к настоящему вопросу — возьмет ли он Кириэлле с собой в Сиорию.