Матабар V

Арди подумал о том, что хорошо, что этого не слышал Милар.

Келли снова слегка повернул подбородок и, так же исподлобья, косо посмотрел на Арда, а затем сместил взгляд на ключ в его руке.

— Мы ведь никогда не общались по душам, Ард, — шериф, придерживая сигару, почесал висок. Он так всегда делал, когда чувствовал неловкость. — И я прекрасно понимаю тебя. Наверное, если бы я вернулся с фронта и обнаружил, что моя мать вышла замуж за кого-то другого, да еще и родила от него ребенка, то я бы тоже не был особо счастлив.

— Дело не в этом, а…

— Я ведь говорил, Ард, что ты честный парень, — перебил Келли. — Так что я понимаю, что дело именно в этом. И я смирился с данным фактом. Еще в тот момент, когда в первый раз увидел тебя шесть с половиной лет назад. Понял, что так оно всегда и будет. Что в твоих глазах наша семья всегда будет разделена. На тебя, Шайи и Эрти, и меня с Кеной.

Арди не стал спорить. Просто потому, что почувствовал горячий укол если не звериной ярости, то уж точно негодования, когда Келли сказал слова «наша семья».

— А еще я понимал, что терпеть мне придется не всегда и ты, когда-нибудь, свалишь отсюда и нам станет поспокойней, — Келли не вкладывал в свои слова никакого негатива, просто выкладывал то, что у него накопилось на душе. Может они с Перси сговорились? — Раз не будешь спрашивать почему я в этом был так уверен, то отвечу сам. Потому что я увидел в тебе то же самое, что мой отец видел во мне, когда не стал удерживать от того, чтобы отправить письмо армейским рекрутам. Мне всегда было тесно в Эвергейле. Я всегда хотел уехать. И, если честно, не планировал возвращаться.

— А почему вернулся?

— Похоронить мать с отцом, — буднично, недрогнувшим голосом, ответил Келли. — Взял с собой жену. Хотел познакомить её с сестрой. А в итоге похоронил еще и их обеих. И жену. И сестру. А затем её мужа. Племянников. А еще воспоминания. Потому что Шанти’Ра сожгли нашу ферму дотла. Не осталось ничего, Ард. Только черная, выжженная земля и обгоревшие кости. В том числе и детские.

Арди вспомнил слова матери. О том, что она потеряла мужа, а Келли жену. Но это в ночь когда Шанти’Ра напали на Эвергейл. Вот только еще до того, они погубили сестру Келли.

— У меня не осталось никого, Ард. Кроме револьвера и бутылки. И каждый вечер я прикидывал и думал, что мне засунуть себе в горло — виски или свинец. И знаешь — один раз победил свинец. Только вот револьвер дал осечку. Не выстрелил, зараза. А второй раз я спустить крючок не успел, — Келли выдержал паузу и, украдкой, провел ладонью по лицу. Шериф не был сентиментален, но не был и бесчувственным. Просто человек. Как все они. — Все случилось в офисе. Я задержался с бумагами. Твоя мама тоже задержалась. Она принесла что-то на подпись и успела выхватить мое железо до того, как я раскрасил бы стены своими мозгами.

Интересно, как сложилась бы их жизнь, если бы Шайи в тот день не стала задерж…

— Ты сейчас думаешь, что было бы, не задержись Шайи на работе, да?

— Да, — снова без промедлений ответил Ард.

— Честный… честный и жестокий, — и Келли тоже снова, без тени обиды или злобы, фыркнул. — Как зверь.

— Келли, меня воспитывали барс, волчица, рысь, медведь и бельчонок.

— Ха, знаешь, бельчонок в данном перечне выглядит немного нелепо.

— Почему?

— Потому что он из них самый безобидный.

Безобидный Скасти… вряд ли Арди сегодня услышит что-то столь же далекое от реального положения дел.

— Матушка тебе этого не рассказывала?

Ардан покачал головой. Видимо не хотела портить впечатление о своем новом муже.

Келли внезапно, кряхтя и цедя ругательства, наклонился и вытащил из-за голенища рабочих ботинок короткий нож. Но не рабочий, а боевой.

— Признаться, спина меня утомляет даже больше, чем колени, — процедил бывший шериф и положил клинок на столик.

— Что это?

— Нож, Ард.

Ардан шумно выдохнул.

— Извини, здоровяк, мне показалось, что шутка будет забавной, — поднял открытые ладони Келли из-за чего едва не выронил сигару. — Это нож Олафа Бленски.

— Понятия не имею, кто это.

— А ты и не должен, — Келли убрал пепельницу с живота и, хрустя всем, чем только можно похрустеть, потянулся. — Олаф Бленски был моим сослуживцем. И товарищем. Погиб, когда нас отправили в поддержку корпуса, на фланг которого пришелся удар племени. Армондцы пробились через первую линию укреплений и уже почти дошли до окопов, как мы ударили им в бочину. Месиво было еще то, Ард. А потом какой-то перепуганный штабной офицер, опасаясь, что мы не успеем их перемолоть и авангард кочевников пробьется в окопы, отдал приказ артиллерии. И нас накрыло. Всех. Без разбора. Своих, чужих. Осколочным снарядам вообще плевать, кого в труху потрошить. Кони, деревья, люди, Армондцы, Имперцы, Олаф Бленски… да плевать осколкам. И офицерам, некоторым, тоже плевать.

— А чего он…

— Чего он испугался? Ну уж точно не того, что в окопах резня начнется, — в тоне Келли прорезалось явное презрение и нечто сродни мстительности. — За свою задницу он переживал, Ард. Что в отчете придет писать о том, что позиция сдана. А там у руководства повыше возникли бы вопросы к руководству пониже. То бишь — к этому самому офицеру. Вот он и отдал приказ стрелять.

Ардан все еще не мог понять, как подобное было возможно.

— У него не было информации о том, что вы успели ударить в спину кочевникам?

Келли медленно повернулся к собеседнику и какое-то время молча разглядывал.

— Значит не до конца тебя еще пропекла Метрополия, здоровяк… — тихонько прошептал Келли, и куда громче ответил. — Да все он знал, офицер этот. Просто срать хотел. Своя шея и свой маленький, поганый отчет ему был важнее. Нас тогда примчалось сто сорок человек и столько же лошадей. Кочевников порядка двух сотен. А в окопах две опорные точки по пять стрелков в каждой. Ну и сигнальный пункт. И вот ради этого сигнального пункта и двух опорников, офицер покрошил в труху пятьдесят семь всадников Империи, включая Олафа Бленски. Ему осколком пробило легкое. И я стоял и смотрел на то, как мой друг захлебывался и тонул в собственной крови. А все что я мог сделать — просто смотреть. Потому что мне повезло. А ему нет.

Ардан молча смотрел на нож.

— Мы с ним когда-то условились, что кто первым помрет, тот оставит другому наследство. Олафу нравились мои револьверы, так что если бы я опередил его по дороге на встречу с Вечными Ангелами, то он забрал бы их себе. А мне нравился нож. Этот нож, — Келли легонько толкнул по столу клинок. — Я его забрал тогда. Не помню как, если честно, но забрал. Но знаешь когда первый раз воспользовался?

Ардан пожал плечами.

— Когда вернулся сюда, — ответил на свой же вопрос Келли. — Когда вернулся в Эвергейл и перерезал им горло тех ублюдков орков, что сожгли мою семью. Жаль только, что сына вождя оставил. Думал отдать суду. Зря… может, если бы не отдал, твой отец был бы жив и… моя жена тоже.