Матери
Шрифт:
Опустошив свою тарелку, Грэм ушел готовиться к отъезду в город, где собирался встретиться с подружкой. За обедом Хейли чувствовала, что он чем-то озабочен. Возможно, это было как-то связано с их разговором в машине о том, что он собирается в Нью-Йорк, но так и не успел признаться в этом матери. Перед отъездом Грэм всех поцеловал. Хейли подмигнула ему и пожелала удачи. Он сразу смекнул, что она имела в виду, и подмигнул ей в ответ.
Чуть погодя Норма повела Синди укладываться спать. Хейли с тревогой смотрела, как темнеет небо. Ей не очень-то улыбалось рулить всю
В одной из комнат второго этажа зажегся свет. Хейли представила, как Норма укладывает дочку в постель, и подумала, а будет ли она рассказывать ей сказку перед сном. Мать Хейли иногда пела ей какую-нибудь песенку. Тогда она становилась совсем другой, не похожей на ту женщину, которой была на поле для гольфа: из нее так и лилась нежность, напрочь исчезавшая во время многочасовых тренировок.
Потом Хейли пришлось привыкнуть засыпать без колыбельных; она закрывала глаза и представляла, как в тишине, в которой она будто растворялась, звучит материнский голос; со временем она стала забывать его тембр и мало-помалу он превратился в подобное тонкой нити смутное воспоминание, которое она, однако, старалась сохранить в глубине своего сознания.
Она резко оторвалась от своих мыслей, когда заметила, что за ней наблюдает Томми.
Глаза мерцали, точно огоньки в лесу. Человечьи глаза, очень похожие на волчьи.
– Чем ты занимаешься сейчас, летом? – спросила она, отпив воды.
– Работаю в бакалейной лавке, потому что год назад бросил школу. Скукотища!
– Судя по твоей внешности, ты серьезно занимаешься спортом.
– Угу, качаю мышцы два-три раза в неделю, и потом, потаскаешь коробки весь день – волей-неволей будешь в форме.
Он откровенно, без утайки посмотрел на ее грудь. Он разглядывал ее, словно стриптизершу, покачивающуюся на сцене. А она молила Бога, чтобы Норма поскорее вернулась.
Томми вдруг резко вскочил и запустил руку ей в волосы. Хейли отпрянула и тут заметила у него на коже черного паучка.
– Их здесь полным-полно, – усмехнулся он. – Особенно этим летом.
Он раздавил паука двумя пальцами, вытер руку об траву и снова сел на стул.
– Спасибо, Томми, – проговорила Хейли, вся дрожа. – С детства ненавижу пауков – испытываю к ним чуть ли не патологическое отвращение.
– Грэм сказал, мама встретила тебя, когда ты застряла на дороге, которая ведет к старой церкви, – сказал он, положив ноги на стол. – Я тоже частенько возвращаюсь той дорогой и, как знать, может, чем и подсобил бы тебе.
Только я ни за что не села бы к тебе в машину, подумала Хейли.
– Заночуешь у нас?
– Нет, вряд ли, мне уже пора собираться в дорогу.
Зачем он ее об этом спросил?
К ним присоединилась Норма – она подала Томми знак убрать ноги со стола. Он прихватил с собой несколько приборов и, что-то бурча себе под нос, скрылся в кухне.
– Спасибо за обед, он явно пошел мне на пользу, – сказала Хейли, потирая шею. Она была довольна, что наконец-то осталась наедине с Нормой.
– Да брось, ерунда! Я
уже забыла, когда мы последний раз садились все вместе за стол, потому что Грэма вечно где-то носит. Впрочем, у него такой возраст.– Да уж, и мой отец про меня говорит то же самое.
– У тебя есть братья или сестры?
– Я единственная дочь.
– Одной-то, наверное, скучно?
– Честно говоря, я об этом никогда не думала. Может, и скучновато, да, и мне бы, конечно, хотелось иметь братишку.
Но мать рано умерла. А отец знал, что я не потерплю ребенка от другой женщины.
Они вместе убрали со стола, и Норма заварила им на кухне кофе в старом итальянском кофейнике, очень похожем на тот, которым каждое утро пользовался отец Хейли.
– Ладно, думаю, не стоит вас больше утомлять, – сказала Хейли, не выпуская чашку из рук, – а то я тут совсем разленюсь.
– Ну да, конечно. А я люблю ездить по ночам – успокаивает. Хотя, с другой стороны, такого случая у меня уже давненько не было.
Хейли допила кофе, Норма проводила ее до машины и помогла уложить в багажник чемоданы и сумку с клюшками.
– Знаешь, как выехать на федеральную автостраду? Поворачиваешь отсюда налево, проезжаешь пару километров и потом возле водокачки поворачиваешь направо. А дальше сориентируешься по указателям. Хочешь, могу нарисовать, как проехать.
– Нет, спасибо, разберусь.
– Что ж, отлично, тогда желаю тебе счастливого пути… Рада знакомству и надеюсь, на турнире ты не подкачаешь…
– Я тоже надеюсь. Во всяком случае, буду стараться изо всех сил.
– Погоди, я тут записала тебе номер моего телефона, – сказала Норма, протягивая Хейли карточку. – Непременно позвони, расскажешь, как у тебя дела.
Они тепло обнялись. Хейли открыла дверцу машины и уселась за руль.
Пристегнулась ремнем безопасности, последний раз попрощалась с Нормой, помахав ей рукой, и повернула ключ зажигания.
Но двигатель не завелся.
Удивившись, Хейли попробовала запустить его снова – безрезультатно. Потом еще раз и еще… но двигатель упорно не хотел заводиться.
В ярости она хватила кулаками по рулю.
– Что-то не так? – спросила Норма, наклонившись к ней с другой стороны окна.
– Да вот движок что-то не заводится! Ума не приложу почему, ведь мастер сказал, с машиной полный порядок!
Хейли снова и снова пыталась запустить двигатель, потом, выбившись из сил, хлопнула дверцей и, ругаясь, принялась расхаживать по дорожке туда-сюда.
Ну и дурочка! Прежде чем расплачиваться, надо было самой проверить, все ли в порядке с машиной. Вот что бывает, когда слишком доверяешь людям.
– Даже не знаю, что тебе сказать. – Норма смутилась. – На него это совсем не похоже, обычно он довольно-таки добросовестный.
– Хотелось бы вам верить, но результат налицо, – сухо заметила Хейли.
И тут же об этом пожалела: ведь Норма была тут совершенно ни при чем.
– К сожалению, сейчас, думаю, поздно кому-то звонить. У нас на третьем этаже есть гостевая комната, и, раз уж тебя не будут разыскивать, ты можешь там переночевать. Я завтра же утром позвоню Роберту и попрошу его снова заехать. А хочешь, отвезу тебя в город, в гостиницу…