Матфей
Шрифт:
– Состаримся, пока ёлочку вырастим – ворчал Шторин.
– Да там целый сад посажен. Ни один росток не вырос – Сергей осмотрел очередной росток и сделал разрез, сунул под микроскоп. Причина была одна и та же. Начало роста и потом резкое замедление. Он снял перчатки и потрогал росток, потом определил влажность.
– Кажется нашел. Во время роста требуется много влаги. Вода просто испаряется с почки, и она перестает расти.
– Опять опыты?
– Тащим биотехнологов. Придется скрестить с кактусами или с саксаулом.
Весь НИИ конечно не работал над ёлочкой. Сажали картофель,
– Знаете Вадим Николаевич, Рапид – это ошибка, причина бед или полпричины.
– Так в чем же дело?
– Его надо включить в геном растения и даже в геном архей! А дальше работа с факторами регуляции. Они должны включать рапид, когда нужно.
– Так это на годы работы! Можно сказать, все накрылось медным тазом.
– Все нормально. Начнем с ели. Встроим РНК для Рапида и программу регуляции митоза РНК.
Даже сдержанный Шторин только кивал с улыбкой, потом махнул рукой – пошли, уже конец рабочего дня.
– Я еще посижу, – ответил Сергей.
Шторина перевели в другую группу, Сергею отвели маленький клочок в подземной лаборатории и дали два месяца на доработку. Выглянуло апрельское солнце, запели птицы, днем подтаивало и ручейки собирались в ручьи и реки. Зеленая трава любопытно выглянула местами, возрождаясь как Феникс. Соки жизни врывались и в кабинеты, и в сердца, сам горизонт казался близким и хотелось новостей и приключений. Появились букетики вербы и подснежников. Нежданов выглядел измученным. С ним здоровались из сострадания, считали, что он тормозит исследования. Левитов все тянул, ожидая какого-то чуда.
Сергей прихватил ящик с образцами и спустился в «бочку». Он не спеша поставил ящик и стал рассаживать штук 20 образцов мелких заростков. Потом достал из кармана мелкие тюбики и выдавил гель в каждую лунку, потер ладони в перчатках и не оборачиваясь пошел в шлюз.
– Вот теперь должно сработать, – он посидел на работе почти ничего не делая, наблюдая за монитором лаборатории как будто эффект ожидается немедленно. В конце дня снял халат и вышел прогуляться. Его нагнал Шторин:
– Сергей, твою программу закрывают. Скоро сменят атмосферу в «бочке».
– Когда?
– Так тебе не сказали? Левитов распорядился! Да не беги, тебя вызовут расписаться в приказе.
– Внушает надежду.
– А может чайку?
– Нет, пройдусь.
Он шел по прямой, миновав асфальт и вышел на лесную тропу. Лес шумел. Гнало облака, все посерело. Далеко яркая вспышка осветила все вокруг и потом грохнуло. Налетел ветер осыпая брызгами. Он поднял ворот и остановился под гигантской сосной. Когда все стихло и появились капли на ветках, выглянуло солнце, он вспомнил, что пора и домой. Завтра на работу. Он просто провалился в сон. Снились ёлки и Новый год, потом лес, темнота и он старался подняться на гору, цепляясь за колючки, за кактусы. Наверху светило яркое солнце, было жарко и хотелось пить. Колючки резали кожу и вдруг он подумал, что не одел скафандра. Проснулся
с мыслью, что проспал. На работу пришел раньше всех.– Так, пока все нормально. Показатели влажности, минералы и органика почвы – все в норме. Хотя бы неделю.
– Нежданов, пройдите к Федор Игоревичу.
Он прошел в секретарскую. Левитова не было.
– Распишитесь – секретарь протянула ему приказ.
Сергей посмотрел. Все было так, как сказал Шторин. Ему дали пять дней. Пять дней!
Он никуда не пошел, взял отгулы и лежал один на диване. Пели птицы, некоторые спускались к окну и долбили клювом по щелям в раме. Он считал про себя:
– Осталось четыре дня! Осталось три дня! Осталось два дня!
Наконец утром ему позвонили. Звонил Левитов:
– Сергей Михайлович, зайдите.
– Ну вот и всё. Работать здесь больше не буду. Пора домой – Он побрился и одевшись вышел, зажмурился от солнца.
В корпусе с ним здоровались. Он не раздеваясь прошел к Левитову. За столом кроме начальника сидел Шторин, лаборанты. Они живо переговаривались. Все обернулись, Левитов поздоровался:
– Здравствуйте Сергей Михайлович. Проходите. Мы вот обсуждаем какую вам премию дать. Вы можно сказать первооткрыватель, Магеллан. Ну рассказывайте!
– О чем? Я был в отгуле.
Шторин встал.
– Да там ваша ёлка проросла! Вы не видели? Это диво!
Сергей улыбнулся – разрешите посмотреть?
Все загудели и толпой пошли к выходу. Скафандры одели Шторин, Левитов и Нежданов.
Шторин бежал первым – вот она, смотрите – он наклонился, сел на корточки.
– Сергей тоже увидел это чудо. Маленький расточек, ощетинился сине-фиолетовыми иглами как ёжик, раздвигая комочки Марсианского грунта. Он вздохнул и запел:
– В лесу родилась ёлочка – Шторин с Левитовым подхватили: – в лесу она росла.
Шутка ремесленника
Звездолет «Птерикс» был направлен к неизвестной планете Гея-2. Неизвестной потому, что она потерялась в архивах международного космического агентства примерно на дветси лет. Когда стали переезжать ближе к новому космопорту, кристаллы с данными посыпались из коробки и в коридоре образовалась толпа. Грузчики не стали ждать и ходили по кристаллам с записями 21 века, ничуть не стесняясь. Из всех записей выжило чуть больше десятка. Люди открыли для себя, что в 21 веке уже были города и космические полеты, была генетика и археология. Впрочем, все равно обитатели этой эпохи представлялись грубыми хулиганами с пистолетами в кармане, которые палили по поводу и без повода.
В конце концов, все загадили и стали строить околоземные станции, а потом стали искать другие планеты. Вот одна из них и была Гея-2. Решили, что там можно еще пожить и отдохнуть от спасения собственной земли, но на Гее-2 жили динозавры. Вопрос решил один из русских генетиков. В истории он запомнился, как Иван Ремесленник. Что он больше любил, водку или генетику, достоверно не известно, но он подготовил к отправке простейшие микроорганизмы и еще экземпляры сверчков. Эти твари росли у него долго и до внушительных размеров. Это была его последняя воля.
Конец ознакомительного фрагмента.