Маугли 4

— Всем пройти в лекционный зал номер три! Всем пройти в лекционный зал номер три! Начало инструктажа через пять минут! Начало инструктажа через пять минут! — стоило манипуляторам спрятаться в незаметной нише в стене, как с потолка начали командовать.

Так… Мысли лениво пытались обработать информацию. Как ни странно, я прекрасно знаю, где находится лекционный зал номер три. Где я сам нахожусь, не знаю, а где зал, знаю.

Что такое минута? Пришёл ответ: примерно двадцать пять неторопливых вдохов-выдохов. Значит, не так уж много времени осталось.

Я встал и, испытывая странное чувство узнавания, оделся в серо-синюю одежду. Плотная ткань штанов и куртки и более лёгкая футболка. Обуви не было, нижнее бельё было. Даже не знаю, почему я подумал о том, чего нет. Разве обувь должна прилагаться к одежде? Пришёл странный ответ, что не всегда.

Дальше. Вот это «всем пройти» оно ко мне относится или я не «все»? Пришедший в голову ответ оказался неоднозначным. Я, вроде как, и «все», но совсем не «все». Вот и думай теперь, что это значит…

Комната, в которой я находился, была совсем маленькой. Медицинская кушетка занимала почти всё пространство. Одежда лежала на небольшой тумбочке, больше здесь ничего не было. Я шагнул к двери, которая от моего прикосновения ушла в сторону.

Оказавшись в просторном коридоре, я, даже не глядя на светящийся указатель, повернул направо. По дороге к лекционному залу номер три я шёл не один, то и дело из дверей в коридор выходили одетые так же, как я, люди. Половина были женского пола. Знакомых лиц не было, причём я не был уверен, а стоит ли мне вообще ожидать увидеть знакомые лица. Я не помнил, чтобы когда-либо наблюдал происходящее или был в этом лекционном зале, но чувство прекрасной ознакомленности с происходящим не проходило.

Лекционный зал выглядел обычно. Наверное. Амфитеатром располагающиеся столики с прочно вмонтированными в пол стульями. Все места на одинаковом расстоянии друг от друга. Подсесть к кому-то невозможно.

Я занял место позади двух практически одинаковых парней и перед девушкой с серьёзными глазами. Мне показалось это правильным. Трое молодых людей проводили меня глазами и больше никак не выразили своего отношения к моему появлению. Да и вообще никто ни к кому никак не относился. Лица у большинства были задумчивые, никто особо не обращал внимание на окружающих. Но вот именно девушка и эти два парня чем-то привлекли моё внимание. Немного проанализировав это, я понял, чем именно — они выделили меня среди остальных взглядами и пусть и без всякого выражения, но смотрели только на меня с момента, как я вошёл в широкие двери лекционного зала.

Указанные пять минут быстро истекли. Никакого лектора не появилось. Нас набралось не более двухсот человек. Все сидели на своих местах, не проявляя никаких эмоций и не общаясь. Я тоже не проявлял эмоций, но мысленно пытался анализировать происходящее.

Странное пробуждение, массаж, быстрое облачение в привычную одежду и практически сразу сбор в одном месте. Одновременно и привычно, и странно. Привычно — значит я уже это делал. Странно — я ничего такого не помню. Я вообще ничего не помню. А должен? Ответ на этот вопрос меня озадачил. Оказывается, нет, не должен. Внутри присутствовало чувство правильности происходящего.

Я не должен ничего помнить… Но это нелогично. Но правильно. Нелогично, но правильно…

Я поймал себя на том, что перестал рассматривать окружение и вместо этого тупо пялюсь на поверхность стола. Абсолютно гладкую светло-серую поверхность.

От самокопания меня отвлёк голос, раздавшийся из места, где, по идее, должен был находиться лектор, но был только голос.

— Добро пожаловать в Школу, Прибывшие!

Все затихли. Не то чтобы кто-то шумел, просто устраивались поудобнее и шуршали одеждой. Но сейчас все замерли. Голос сменил интонацию и неожиданно заговорил так, будто продолжает некую историю, начало которой мы все уже слышали.

— Они ушли, оставив после себя Наследие. Вселенная огромна, никто не знает, где они начали свой путь и куда движутся. Известно лишь, что в исследованном нами секторе следы их присутствия, а также результаты работы остались в огромном количестве. Мы называем их Сеятелями, низшие расы называют Архитекторами. Но ни одно название не отразит полностью их суть. Сеятели могли повелевать Жизнью. Многие низшие расы считают Жизнь одним из типов энергии, чем-то сродни электричеству, но, очевидно, это не так. Жизнь — это повелитель над материальными структурами и взаимодействиями, будь то поле, волна или частица. Жизнь может упорядочивать хаотичные энергии вселенной, создавая устойчивые структуры, а Сеятели повелевали самой Жизнью.

Я поймал себя на мысли, что могу чуть ли не до буквы предсказать, какое будет следующее слово, но тем не менее, информация, хоть и не имела практического применения, была интересной. Голос же продолжал:

— Сеятели задавали Жизни направление и указывали, какую форму принять. Всё, что представляет собой эволюция, — всего лишь оставленные ими точные алгоритмы развития живых организмов в разных условиях.

Вот тут я забуксовал, ибо никаких идей о том, что такое «эволюция», у меня не было. Но общую идею я понимал. Какое-то развитие чего-то.

— … построения клетки, к созданию клеточных объединений и, наконец, сложных организмов. Сеятели подчинили Жизнь настолько, что она снова и снова формирует живые организмы на любой более-менее подходящей планете, и, несмотря на то что Сеятелей нет уже много лет, эти формы не деградируют, а успешно приспосабливаются.

Далее голос, не погружаясь в детали, описал процесс создания простейших живых организмов. Словесное описание сопровождалось трёхмерным изображением, появившимся над небольшим прямоугольным постаментом возле трибуны отсутствующего спикера. Жизнь была показана в виде неких зелёных бесформенных клякс, которые своими щупальцами собирают атомы и молекулы в определённые структуры, потом одна из клякс как бы пропитывает собой эти структуры и внутри начинается упорядоченное движение. Так нам показали создание клетки.

Тут голос позволил себе некоторые презрительные интонации:

— Некоторые низшие расы всерьёз считают, что создание клетки — процесс самопроизвольный и случайный. Они не видят Жизнь, не могут зафиксировать её своими техническими средствами и всерьёз считают, что её нет. Верят, что есть только электричество и атомные взаимодействия. Во многом поэтому они и низшие…

Далее последовало описание с наглядной демонстрацией того, как клетки объединяются — тоже под влиянием зелёных клякс — в сложные соединения и организмы. Каждый организм: от червя до здоровенного пушистого зверя чёрно-белой окраски с огромной чемоданообразной пастью получал свою личную кляксу, которая занимала всё тело животного и управляла всеми процессами его развития и роста. После смерти организма Жизнь (показанная опять же в виде сложных зелёных клякс) покидала тело, которое после этого быстро разрушалось, превращаясь в неживую материю или становясь полем деятельности более мелких форм жизни. Примерно такие же кляксы пропитывали все растения. В общем, всё, что так или иначе считалось живым, было пропитано Жизнью. Что интересно, Жизнь не умирала никогда. Она лишь покидала исчерпавший возможности, умирающий организм и вселялась в следующий или не вселялась, просто пребывая в пространстве.

— Эти изображения показывают жизнь в виде неких управляющих систем зелёного цвета. Но никакого цвета жизнь не имеет. Как и магнетизма или электричества. Она может их создавать из ничего, упорядочивая уже существующую энергию или частицы. Обратите внимание, что для контроля сложных структур или высокоразвитых организмов Жизнь использует не менее сложные управляющие структуры.

Действительно, чем более сложный организм, тем больше управляющая им клякса, но никакой упорядоченности в ней я не заметил. Видимо, создатели учебного видеоматериала не стали сильно заморачиваться, что навело меня на мысль, что данные нам сообщают очень поверхностные. Но даже так было интересно.