Маяк
Шрифт:
– Телом, не душой, – спокойно и обыденно.
Юлия ничего не ответила, лишь нервно улыбнулась. Доев и помыв за собой посуду, отправилась в спальню работать, ей необходимо было подготовить несколько отчётов по семейной фирме для налоговой. Герман был рядом, болтал о всякой околесице, как определила она для себя. Но его пространные рассуждения были ей занятны и приятны. Он обсуждал то с чего зебры полосатые, то отчего свет отбрасывает тень, а тень не отбрасывает свет. А в её душе становилось светлее, радостнее и теплее.
Вскоре вернулась Ирина и принесла ей на тарелке бутерброды с икрой. Через силу пришлось парочку съесть. Затем, переодевшись в подходящую для физкультуры одежду, провести тренировку, как было уговорено. После Юлия попросила Ирину не
Спустя пару часов она возобновила чтение. Герман порой что-то комментировал, над чем-то подтрунивал, на некоторые моменты злился. Поздний ужин и водные процедуры она провела с Клавдией. Около полуночи к Юлии подкрался вчерашний приступ, не такой уже злой, как ночью, слабее, но ощутимо мучительный. Герман молчал, а она была готова поклясться, что чувствует, как он нежно обнимает её за плечи.
Шли дни. Она продолжала его слышать. Они часто говорили обо всём на свете, смеялись, спорили. Юлия лишь изредка открывала книгу, она была ей интересна, но… Герман с каждым часом становился для неё важнее, чем воздух. Она начинала явственней чувствовать его так же, как и он её. Ангел из книги уже утверждал, что порой способен видеть её, этот мир. Их связь крепла.
Через две недели знакомства Юлия предложила ему на выходных прогуляться по парку, покормить уток. Он был против, опасаясь, что в её состоянии она таким образом играет со смертью в подобие «русской рулетки». Но она не послушалась, упрямо заявив, что с ним или без него пойдёт на свидание с природой. Марина Александровна не приехала, потому как заболела вместе с внуком и опасалась заразить и без того не пышущую здоровьем дочь. По скайпу сейчас, правда, в очередной раз постаралась выудить у Юлии отчего у той горят глаза. В последний визит мать, конечно же, заметила перемены в её настроении в положительную сторону. Чему не скрывала радости, но и не таила волнения, что не ведает их причины. И вот в нынешний день Юлия сделала вид, что сдалась и обмолвилась, появился друг, которому не нужна от неё внешняя красота, он видит внутреннюю, и деньги ему не нужны, отказался. А хочет он только слышать её голос и видеть её глаза. А о большем это их – его и её дело… Мама охваченным смущением голосом сказала, что очень рада за неё и безмерно любит и не будет мешать ей быть счастливой, что бы она ни решила. Юлия, завершая разговор по скайпу, расплакавшись, нежно прошептала маме, что очень любит её. Успокоившись, она попросила Митьку и Клавдию Ивановну её сопровождать. Ирина, отвлёкшаяся от своих домашних дел, помогла одеться соответственно погоде. Юлия вызвала такси. Когда оно довольно быстро прибыло, Митя спустил обычную инвалидную коляску, положил её в багажник. Прибежав обратно, аккуратно взял Юлию на руки. Оказавшись на улице, она с наслаждением вдохнула свежий воздух.
– Ты невыносимо вредная девчонка! – раздался бурчащий голос Германа. Юлия подавила улыбку. – Вчера была оттепель, сегодня мороз. Дороги отвратительные!
– Не волнуйся, не пропаду, – едва слышно прошептала она, уткнув взгляд в окно.
Спустя минут пятнадцать такси остановилось возле парка. Митька вышел, достал коляску, разложил её. После заботливо посадил в неё Юлию. Клавдия Ивановна, сетуя на ледяной ветер, накрыла ей ноги шерстяным одеялом. Поправила шапку и шарф, что был поверх куртки.
Когда Юлию подкатили к пруду, она попросила провожатых оставить её одну. Митя, поставив коляску на ручной тормоз и проверив в порядке ли её телефон, приобнял тревожащуюся Клавдию и, успокаивая убеждённым тоном, что всё хорошо, девочку они видеть будут, если что он мигом подбежит, отправился с женщиной к неподалёку стоящей лавочке. Та прилично была припорошена снегом. Но здоровому мужику смахнуть его ничего не будет стоить.
Юлия достала из лежащей на коленях сумки хлеб. Сняв перчатки с шерстяной прокладкой, с улыбкой подышала на щипаемые морозом пальцы и стала кормить уток, а также налетевших голубей и воробьёв.
– Какие прожорливые, – засмеялась
Юлия, только и успевая отламывать кусочки булки. Один из осмелевших воробьёв, прямо на лету выхватил из её руки еду.– Они чувствуют, что ты светлая.
– Нет, Герман, они просто очень наглые создания, которых разбаловали, – Юлия показала язык.
– Вредная девчонка!.. – в очередной раз сказал он.
– Но? – игриво приподняла бровь.
– Что «но»?
– Ты ведь что-то хотел сказать, – заминка. – Или мне показалось?
– Но любимая, – шёпотом. – Я… – вздох, а потом уверенно, но ласково: – Пошлёшь меня к чёрту, не пойду. Если мешаю тебе жить, отойду в сторону, но не уйду. Буду рядом. Впрочем, это отступление не будет значить, что меня не бесят твои чувства к другому мужчине. Не желаю терпеть, что твоё сердце и душу нужно делить с… Но силой покоряют лишь слабых.
Сдавленное, чувствующееся обжигающе-горячим дыхание опалило ей губы.
– Нет. Знай, я не уйду! Забудь его! Ни полслезинки твоей Влад не заслуживает! Он слабак. Я не хочу быть чудовищем, но нет, не могу быть настолько добрым, чтобы любя делать шаг назад! Даже если ты будешь просить, требовать, умолять я не отойду! Да пусть я зверь буду из Ада, но я разделю с любимой дни и ночи! Все! Пошлёшь меня? Давай! Но мы не друзья, Юля! Люблю тебя и… – его страстный напористый хрипящий голос вдруг смолк. Ледяное дуновение ветра неожиданно жарко тронуло щёки Юли, словно это ладони дрожащего от страсти мужчины заключили её лицо в объятия. И тут Герман прошептал:
– Я хочу тебя…
Она нервно сглотнула. Облизала сухие горящие губы.
– Я не пошлю тебя… И тебе не с кем меня делить, – ответила робко. Залившись румянцем, тихо-тихо прибавила: – Я твоя. Но это неправильно.
– Знаю. Я ничего не могу дать тебе взамен, Юленька, ничего, кроме разговоров. Ни счастливой семьи, ни детей. Я даже не могу помочь тебе выйти на улицу, не говоря о большем! – яростно.
– Герман… Ты даёшь мне большее. Желание жить, – мягко. – А сейчас давай я лучше почитаю, а то давно этого не делала. Мне интересна твоя жизнь, – она, убегая от колющей сердце темы, достала из сумки книгу. Открыла её.
– Нет. Я не хочу, чтобы ты её читала.
– Почему?
– Тебе будет неприятно, это раз. А два, это прошлое. Я хочу его оставить там.
– И Милу? – догадываясь, чего опасается Герман, спросила она.
– Юля…
– Молчи, – шёпотом. Она уверенно принялась за чтение. Дойдя до того момента, где опьянённый любовью Герман страстно целует Милу, захлопнула книгу. Глаза защипало, сердце засаднило. – Герман, – позвала она его дрожащим голосом. – Оставь меня, ради своего блага. Я не хочу вам мешать.
– Юля, гони – не гони, не уйду. Да, к Миле есть чувства, но они не те. Там всё не так, как кажется. Брат… – шумный выдох. – Неважно! Оправдываться это чушь. Я люблю тебя!
– Нет, Герман. Я поняла. Помнишь, ты сказал, что услышал меня, – её голос поник. Она затеребила кольцо на пальце. – Я звала тебя, да, потому как чувствовала уже что-то к тебе… Но я не собираюсь рушить твой мир. Я понимаю, автор устроил всё так, что вы останетесь вместе, поэтому…
– Мы не будем вместе! Выброси к чёрту эту книгу! Пока ты её не дочитала, всё возможно изменить. Есть сотни вариаций одного и того же мира, событий! Позволь в одном из них быть нам вместе. Я не могу больше продолжать отношения с Милой, когда встретил тебя!.. Значит, для этого мы и услышали друг друга, для этого я и появился в твоей жизни, чтобы изменить наши с тобой судьбы.
– Чем?.. – Юлия холодно улыбнулась. – Разговорами? Вздор!
Внезапно она почувствовала всю боль Германа, его бессилие. Стало нечем дышать.
– Уходи…
Закусила губы и дрожащими пальцами набрала номер на мобильном, посылая вызов Мите. Он тут же к ней подбежал.
– Ты как? – в его серых глазах застыло беспокойство.
– Домой, – через силу выдавила она. – Больно. Приступ.
– Сейчас мигом будем так, – сказал он и попросил Клавдию позвонить в такси. Сам снял коляску с тормозов и покатил к выходу из парка.