Маяковский детям

Крокодил. Гроза детей. Лучше не гневите. Только он сидит в воде и пока не виден.

Вот верблюд, а на верблюде возят кладь и ездят люди. Он живёт среди пустынь, ест невкусные кусты, он в работе круглый год — он, верблюд, рабочий скот.

Кенгуру. Смешная очень. Руки вдвое короче. Но за это у ней ноги вдвое длинней.

Жираф-длинношейка — ему никак

для шеи не выбрать воротника.

Жирафке лучше: жирафу-мать

есть жирафенку за что обнимать.

Обезьян. Смешнее нет. Что сидеть, как статуя?! Человеческий портрет, даром что хвостатая. Зверю холодно зимой. Зверик из Америки. Видел всех. Пора домой. До свиданья, зверики!

Конь-огонь

Сын отцу твердил раз триста, за покупкою гоня: — Я расту кавалеристом. Подавай, отец, коня! —

О чём же долго думать тут? Игрушек в лавке много вам. И в лавку сын с отцом идут купить четвероногого. В лавке им такой ответ: — Лошадей сегодня нет. Но, конечно, может мастер сделать лошадь всякой масти. — Вот и мастер. Молвит он: — Надо нам достать картон. Лошадей подобных тело из картона надо делать. —

Все пошли походкой важной к фабрике писчебумажной. Рабочий спрашивать их стал: — Вам толстый или тонкий? — Спросил и вынес три листа отличнейшей картонки.

— Кстати нате вам и клей. Чтобы склеить — клей налей. — Тот, кто ездил, знает сам — нет езды без колеса. Вот они у столяра. Им столяр, конечно, рад. Быстро, ровно, а не криво, сделал им колёсиков. Есть колёса, нету гривы, нет на хвост волосиков.

— Где же конский хвост найти нам? — Там, где щётки и щетина. Щетинщик возражать не стал,— чтоб лошадь вышла дивной, дал конский волос для хвоста и гривы лошадиной.

Спохватились — нет гвоздей. Гвоздь необходим везде. Повели они отца в кузницу кузнеца. Рад кузнец. — Пожалте, гости! Вот вам самый лучший гвоздик. —

Прежде чем работать сесть, осмотрели — всё ли есть? И в один сказали голос: — Мало взять картон и волос. Выйдет лошадь бедная, скучная и бледная. Взять художника и краски, чтоб раскрасил шерсть и глазки. — К художнику, удал и быстр, вбегает наш кавалерист. — Товарищ, вы не можете покрасить шерсть у лошади?

— Могу. — И вышел лично с краскою различной. Сделали лошажье тело, дальше дело закипело. Компания остаток дня впустую не теряла и мастерить пошла коня из лучших матерьялов.

Вместе взялись все за дело. Режут лист картонки белой, клеем лист насквозь пропитан. Сделали коню копыта, щетинщик вделал хвостик, кузнец вбивает гвоздик. Быстра у столяра рука — столяр колёса остругал.

Художник кистью лазит, лошадке глазки красит.

Что за лошадь, что за конь — горячей, чем огонь! Хоть вперёд, хоть назад, хочешь — в рысь, хочешь — в скок. Голубые глаза, в жёлтых яблоках бок. Взнуздан и оседлан он, крепко сбруей оплетён. На спину сплетённому — помогай Будённому!

Эта книжечка моя про моря и про маяк

1

Разрезая носом воды, ходят в море пароходы. Дуют ветры яростные, гонят лодки парусные. Вечером, а также к ночи, плавать в море трудно очень Всё покрыто скалами, скалами немалыми. Ближе к суше еле-еле даже днём обходят мели. Капитан берёт бинокль, но бинокль помочь не мог Капитану так обидно — даже берега не видно. Закружит волна кружение, вот и кораблекрушение.

Вдруг — обрадован моряк: загорается маяк. В самой темени как раз показался красный глаз. Поморгал — и снова нет, и опять зажёгся свет. Здесь, мол, тихо — все суда заплывайте вот сюда.

2

Бьётся в стены шторм и вой. Лестницею винтовой каждый вечер, ближе к ночи, на маяк идёт рабочий. Наверху фонарище — яркий, как пожарище. Виден он во все моря, нету ярче фонаря. Чтобы всем заметиться, он ещё и вертится. Труд большой рабочему — простоять всю ночь ему. Чтобы пламя не погасло, подливает в лампу масло. И чистит исключительное стекло увеличительное.

Всем показывает свет — здесь опасно или нет. Пароходы, корабли — запыхтели, загребли. Волны, как теперь ни ухайте,— все, кто плавал,— в тихой бухте. Нет ни волн, ни вод, ни грома, детям сухо, дети дома. Кличет книжечка моя: — Дети, будьте как маяк! Всем, кто ночью плыть не могут, освещай огнём дорогу. — Чтоб сказать про это вам, этой книжечки слова и рисуночков наброски сделал дядя Маяковский.