Майя 3

Лютик испуганно посмотрел на побледневшего, и как-то сразу постаревшего мужчину.

– У меня больше нет вопросов к свидетелю.
– Адвокат с усилием оперся о стул.
– И прошу позволить мне удалиться.

– Я же не знал!
– Оправдывался перед Майей спустя какое-то время Лютик, сидя в той же ложе.
– Я вообще не помнил ее имени. Меня никогда не спрашивали о таком.

– Все хорошо.
– Старалась успокоить Иллис расстроенного брата.
– Ты ни в чем не виноват. Ведь тебе показывали фотографии задержанных в замке. А ее среди них не было.

– Ну да. Только это была хорошая девушка. Она очень помогла мне.

– Она погибла еще до того как началась операция. Даже до твоего побега.

– Мрачно сообщил Вирт, копаясь в информации, выданной браслетом.
– В базе есть только имя. Фамилию естественно никто не сохранял. Так что если бы не твой рассказ, она так бы и осталась неузнанной.

– Как она погибла.
– Иллис осторожно заглянула через плечо Вирта.

– Ее сбросили, во время женских проблем. Нарвалась на оритэсса. Эти твари как акулы, идут на запах крови. Так что в этой долине у женщин нет шансов продержаться дольше месяца.

– Ужас.

Иллис тоже осторожно коснулась Лютика.
– Она была хорошим человеком. Но ты не мог ей помочь. По крайней мере, теперь о ее судьбе знают родные.

Защита просит уважаемый суд принять замену в своем составе группы. Учитывая вновь открывшиеся обстоятельства и состояние здоровья, адвокат Варленти подал прошение об исключении его из группы защиты. Интересы обвиняемого графа Контрийского временно буду представлять я лично.

Руководитель группы защитников недобро покосился на сидящего графа и отвернулся.

– Хм. Похоже, им не удалось найти нового защитника.
– Протянул Вирт.
– Всего первое заедание, а в рядах защиты такие потери. Как бы процесс не затянулся.

– Почему?
– Удивился Лютик.
– По мне так чем меньше этих защитников, тем лучше.

– Не совсем. По закону, каждый подсудимый должен иметь защитника. Своего или от государства. Если подсудимых несколько, то формируется группа защиты. Каждый из ее членов выступает в защиту одного конкретного обвиняемого, остальные действуют в его поддержку. Выступления на суде определяются внутри такой группы самостоятельно. Но всегда есть адвокат, представляющий интересы одного из подсудимых. И он не может защищать одновременно более двух обвиняемых. Так что если группа станет в два раза меньше чем количество подсудимых, суд придется останавливать.

– Это что же, если эти захотят, могут просто подать такие прошения об исключении из группы?
– Удивился Лютик.

– Улавливаешь суть.
– Одобрительно кивнул Вирт.
– Только не все так просто. Сокращение группы не ведет к остановке самого процесса. Просто количество подсудимых будет разбито на две или более группы. А их дела будут рассматриваться раздельно. соответственно, потребуется больше заседаний, а значит времени для разбирательства схожих дел.

– Ужас. Это нам придется снова выступать.
– Сообразил мальчишка.

– Не волнуйся. Защита всегда формируется с расчетом на сокращение. Им тоже не выгодно такое разделение. Просто в этот раз запас похоже исчерпан.
– Хмыкнул Вирт, проверяя список суда.

Завершение первого суда наступило только спустя несколько дней. Но перед вынесением приговора, перед судом выступил высокий мужчина лет восьмидесяти.

– Председатель совета традиций, тихо шепнул Вирт удивленному Лютику.
– А по совместительству член совета чести у высшей аристократии.

– Прошу уважаемый суд принять во внимание следующее.
– Начал тем временем выступающий.
– На основании предъявленных на суде фактов, и учитывая несовместимость поступков обвиняемых с понятиями чести и достоинства аристократии, совет чести поддержал обращение императора Арден о лишении титулов с отказом в родстве и лишении имени всех фигурантов настоящего дела. Совет традиций, с согласия заинтересованных родов, просит не учитывать сословного положения данных лиц, при вынесении приговора использовать их личные имена без соотнесения с родами, к которым они принадлежали.

– Попробовали бы кто возражать.
– Тихо прошипел Виттор.
– За половину того, что упомянуто в деле, можно лишить привилегий любой род.

– Так что теперь Индерскому приходится проверять на осведомленность каждого в этой самой родне.- Хмыкнула Иллис.

– Как же так?
– Майя живо обернулась к подруге.
– Ведь это лишает их права претендовать на наследство. У этого графа, например, целая долина в собственности. Ведь конфискации не было.

– А указ о конфискации здесь не нужен. При лишении титулов и отказе в имени рода, все имущество автоматически отходит империи до особого распоряжения.
– Ехидно пояснил Вирт.
– Родственники могут, конечно, поспорить, но теперь сильно рискуют лишиться права и на свое собственное имущество.

– Да уж. У ребят Индерского сейчас работы на годы вперед.
– Поддакнул Виттор.

– Кстати, на счет того судьи, что ты спровадила.
– Продолжил тем временем Вирт.
– Все-таки удалось доказать, что он не только подозревал, но и знал на что обрекает людей. По крайней мере в отдельных эпизодах удалось доказать связь. В том числе и Лютимира. Про планы на счет себя ты знаешь.

Мальчишка живо обернулся к сестре.

– Как это сбагрила?
– Ты не рассказывала.

– К слову не пришлось.
– Рассеянно откликнулась та, продолжая следить за происходящим в зале.
– Да и не причем здесь я. Я только проследила, чтобы приговор исполнили как надо. Его продали на том самом рынке перед его уничтожением, а наемники по моей просьбе проследили за честным торгом и чтобы он прибыл к месту новой работы.

– Ух ты! Я все больше хочу увидеть этот куб.
– Восторженно произнес мальчишка. Судья в ошейнике. Это даже круче чем просто его убить.

– Ты бы видел его во время торгов.
– Хихикнула Иллис.
– Надо тебе запись показать.

Тем временем судья уже вышел из зала для подготовки к объявлению приговора.

Выслушать приговор Лютик захотел стоя в первых рядах зрителей. Никто не стал с этим спорить. Но из-за охраны, выставленной тенями, получилось, что Майя с братом стояли не в средине первых рядов, а впереди всех.

Последние прозвучавшие слова судьи были встречены в зале гробовым молчанием. Даже после объявления о завершении заседания, какое-то время никто не пошевелился, как будто все чего-то ждали. Наконец Лютик не выдержал и первым сделал шаг. Ему никто не препятствовал приблизиться к стеклянной стенке, за которой все еще оставались приговоренные. Он аккуратно, почти вплотную подошел к бывшему графу и без улыбки осмотрел его.

– Помнится, ты говорил, что оставишь на мне след. Что я никогда не вспомню свое имя, за то буду всю жизнь помнить тебя. Видишь, на моем лице уже почти ничего нет из твоих следов. Мне сказали, что лечиться придется почти год. А потом я буду здоров. Значит и следов твоих на мне не будет. Свое имя я вспомнил, а тебя я запомню. Только не как графа Контрийского. Тебя вообще больше никто не вспомнит по имени. У тебя его просто нет, только кличка. Знаешь как я тебя назвал про себя? Графчиком. Вот им ты и останешься в моей памяти. Теперь ты сидишь в коробке вместе со своей стаей. А я?