Меч души

Архимаг не очень-то хотел раскрывать свою душу. На какие-то вопросы отвечал, на какие-то нет. Много времени на общение он тоже выделить не был готов. Заглядывал раз в недельку, часа на два, пообщаться, да и всё.

Я же… Как оно часто до этого бывало, меня переклинило на этой задаче.

— Давид, а ты уверен, что это возможно? — спросила Елена ночью, когда мы валялись в постели.

— Создать меч? — скосил я глаза, задержав взгляд на женской груди.

— А ты сейчас думаешь о чём-то ещё? — ехидно спросила девушка, заодно намекая, что я слишком погрузился в проблему.

— Вообще-то думаю, — протянул я руку к этой самой груди.

— Это по-другому называется, господин Эварницкий, — фыркнула она. — Я к тому, что если мечи души создают в другой вселенной, то можно ли у нас создать нечто подобное?

— Если там есть люди, у них есть душа и наши вселенные так похожи, то почему нет? — парировал я аргумент.

— Тогда предлагаю разбить нерешаемую задачу на решаемые подзадачи. Это стандартный подход в такой ситуации.

— О котором я знаю, — заметил я не без иронии.

— Знать и делать не одно и то же. Ты так много думаешь, но так мало делаешь в эти дни. Смотри, морщины появятся. Лучше бы занялся Радамиром.

— А что с ним?

— В смысле что? — не поняла Елена. — У него открыта седьмая чакра. Он может перейти в пространство души. Ты обещал ему меч. Господин Элрик бывает у нас редко, а Радамир всегда под рукой.

— Эм… Да ты гений.

— Издеваешься?

— Нет, я серьёзно. Мне эта мысль не пришла в голову, — хлопнул я себя по лицу.

Залипнуть на что-то не означает мыслить эффективно. Я и правда слишком сильно зацепился за эту задачку, которая переросла в проблему. Мысленно перебирал всякие варианты, забыв простую истину. Если не знаешь, как сделать что-то, то сделай хоть что-нибудь. Новый опыт и знания могут открыть путь решения главной задачи.

Это стало первым кусочком общей мозаики. Но были и другие.

* * *

У судьбы точно есть чувство юмора.

Дело в том, что Сахим, который нас так любезно приютил в первый день, был вовсе не профессиональным мечником, а… Точнее как. В первую очередь он был богатым аристократом, чьи земли располагались далеко отсюда. Во вторую — поэтом. Здесь я верно его суть угадал. Сахим писал стихи, мог и в прозу. И вот в третью очередь он уже был умелым мастером меча. Все три ипостаси в нём гармонично сочетались. Мастерство меча давало возможность отстаивать аристократические интересы и давать в морду всем, кто насмехался над его призванием поэта. Писательская же популярность открывала многие двери и вдохновляла отправляться в самые разные места, тонко подмечать чужие натуры и знакомиться с разными людьми.

Собственно, именно это и сподвигло его познакомиться с нами. Чужаки из другого мира. Полезно же для вдохновения!

— Друг мой! — сказал Сахим, когда мы с ним раскуривали кальян. — Ты ходишь слишком мрачный. В чём проблема?

Друг или не друг — философский вопрос. В этом городе мы находились уже третий месяц. Язык я выучил за два, заодно разобравшись в местных реалиях. С Сахимом тоже регулярно общался. Его эрудиция и знания о мире впечатляли. Да и приятно это было, пообщаться с новым лицом вне привычного окружения.

— Думаю, как понять человеческую душу, — честно ответил я.

— Это несложно, — выпустил колечко Сахим. — Смотри и спрашивай. Другого и не надо.

— Твой ответ настолько же мудр, как и слабоприменим.

— Почему же? — удивился он.

— Хорошо, — завёлся я. — Как ты опишешь свою душу, чтобы я сковал тебе меч?

— Как поющую.

— Поющий поэт? Слишком банально, — покачал я головой.

— Под луной клинок поёт, как стих,

Каждый взмах — строфа из строк.

В битве кровь — чернила для него,

Мастер — там, где слиты сталь и слог, — продекларировал Сахим. — Недурственно, недурственно, — сам себя похвалил он. — Надо записать и доработать. О себе я стихи ещё не писал! Ты вдохновил меня, Давид!

Ещё один энтузиаст. Со специфическим характером. Сахим любил и подраться, и кровь с кишками выпустить мог. Многогранная личность. Смотря за тем, как он из халата достал кусок бумаги и прямо на нём записал стих, попутно заляпав халат чернилами, чего не заметил… Как ни странно, его пыл вдохновил меня. Сразу я ничего делать не стал, наблюдая. Покрутил эту мысль и так, и эдак. Попрощавшись, всё же ушёл к себе в мастерскую. Погрузился в медитацию. Долго пытался поймать это вдохновение, реализовать его в задумке.

Вернулся спустя три дня, держа в руках тонкий меч.

— Что это? — спросил Сахим, встретив меня в одних шароварах, лохматый и пахнущий алкоголем.

— Меч-стих. Держи, поэт. Ты пил, что ли?

— Праздновал, — довольно улыбнулся он, поглядывая на меч. — Я написал недурственный стих и как следует это отметил.

— Тогда приду завтра. Хочу посмотреть на тебя в поединке с этим мечом.

* * *

Итоговый результат я оценил по своей шкале на четвёрку с плюсом. Сахим же был доволен как слон. Меч отлично лежал в его руке. Подходил к его стилю боя. Пел и звенел, как и полагается оружию поэта.

Без лишней скромности скажу, что отлично поработал и создал если не великий артефакт, то подобающее оружие для руки мастера. Иначе говоря, неплохо подметил натуру и создал что-то под неё. Но, как и сказал, результат был хороший, но вовсе не впечатляющий. Зато меня захватил новый вал идей.

Общая стратегия строилась на том, чтобы отточить новые навыки, расширить горизонты и таким образом прийти в ту точку, где откроется решение. Навыки же оттачивать можно совершенно разные. Я, кажется, дошёл до той отметки, когда техническая реализация освоена и надо развить остальное. В данном случае — умение подмечать чужую натуру.

Так, в первые полгода я создал целый ряд мечей для Радамира. Создал по мечу для Елены, Фло и Дауры, которые тоже решили приобщиться к искусству фехтования. Не особо всерьёз, скорее для поддержания фигуры, но всё же. Приходили ко мне и отдельные заказчики. Я выслушал десятки чужих историй, пропустил через себя, поняв всякое разное. Так, чем многограннее была личность, тем больше вариантов того, как можно описать её историю. Поэтому у Радамира и появился десяток мечей. Мечник мог подать себя с очень разных сторон. Другие же люди… Они разные встречались. На кого-то я мог взглянуть и сразу видел, что история будет коротка, в единичном экземпляре, без множества трактовок. Другие удивляли своей глубиной. Третьи заставляли поломать голову своей непостоянностью и изменчивостью. Четвёртые радовали монолитностью.

Не все души и истории подходили для создания хорошего меча. Не всегда у меня получалось что-то путное. Треть, а то и больше, я, разозлившись, отправлял на переплавку. Что-то, что не тянуло на выдающееся изделие, но соответствовало высоким стандартам, шло на продажу.

Как-то так процесс создания меча души и продвигался. С переменным успехом.

* * *

Спустя ровно полгода, я устроил общее собрание.

— Мы здесь полгода, — сказал громко, войдя в общую гостиную, куда народ подтянулся.