Меч эльфов

Друстан покачал головой.

— Она всегда останется язычницей.

— Нет, — возразила Лилианна. — Нет, так быть не должно.

— Ты ничего о ней не знаешь, — упрямился магистр. — Ничего! Она очень упряма, ты бы это только видела. У нее нет друзей в звене. Она сторонится всех. Все знают, что, когда мы все вместе молимся, она только шевелит губами. Остальные послушники держатся от нее подальше. Когда она спасла Жоакино, то могла завоевать себе место в сердцах своих товарищей. Но сама не захотела. Она… — В отчаянии он всплеснул рукой. — Она очень сильная. Но и очень упрямая!

— В первую очередь она — одиннадцатилетняя девочка, — попыталась успокоить его Лилианна. — И долго не выдержит без человека, которому могла бы доверять. Как думаешь, выдала бы нам Жюстина ее тайны?

Друстан ненадолго задумался, а затем кивнул.

— Мне нет. Но если ты ее попросишь…

— Ей нужна подруга, — вмешалась Мишель, до сих пор хранившая молчание. — Кто-нибудь ее возраста. Кто-нибудь, кто всегда будет рядом. У нее очень редко будет возможность довериться Жюстине. Это должен быть кто-то из звена.

— И это должен быть кто-то, в ком сильна вера в Тьюреда. Кто-то, кто со временем сможет свернуть ее с пути язычества, — добавила Лилианна.

— Люк! — воскликнул Друстан.

Бывшая комтурша увидела, как едва заметно вздрогнула ее сестра.

— А почему он?

— Он аутсайдер, как и она. То, как он появился на посвящении… Его никто не знает. И он слишком сильно старается. Очень старается сделать все правильно. Это не помогает ему приобрести друзей. Я слышал, как он молится. Такое ощущение, что слушаешь молитву святого — столько жара в его словах, обращенных к Богу. Он… дух захватывает. Однажды он станет очень хорошим рыцарем.

Лилианна наблюдала за сестрой. Та казалась взволнованной.

— С этим мальчиком что-то не так?

— Он был один в деревне, полной трупов, — пояснила Мишель. — Видел, как умерли от чумы его родители. Все вокруг… А потом жил среди этих умерших совсем один. Он отличается от остальных одиннадцатилетних детей.

— Он кажется тебе необычным, Друстан?

— Нет. Он сильно старается сделать все правильно и не замечает, что раздражает этим остальных послушников. Когда они ложатся спать, он еще немного сидит и читает. Когда мы бегаем, он хочет быть первым. Думаю, он считал себя лучшим фехтовальщиком звена. — Рыцарь улыбнулся. И улыбка эта шла от сердца, что случалось довольно редко. — Он действительно хорош. Долго держался против Гисхильды. Дуэль их окончилась двойным попаданием. — Его улыбка исчезла. — Ее учили Другие, Лилианна! Ее не должно быть здесь! Она может стать опасной. А вдруг ее нам нарочно подсунули?

— Если бы ты видел, что они сделали, чтобы мы не могли заполучить ее, ты бы так не думал.

Лилианне тяжело было вспоминать битвы в Друсне. Иногда ей снилась взрывающаяся галеаса. Взлетевший в небо столб огня навсегда отпечатался в ее памяти, точно так же как и воспоминания об обезображенных трупах на льду и конной атаке эльфов. Это просто насмешка над божественным устройством мира, когда конники берут суда на абордаж! Никогда прежде не доводилось комтурше отправлять так много братьев и сестер на смерть всего лишь за один день. Нет, Гисхильду им не подсовывали!

— Мы можем использовать ее искусство фехтования, — вдруг сказала Мишель. — Мы будем наблюдать за ней и учиться у нее. Сегодня она хотела поколотить Люка, но обычно она ведет себя иначе. Как ты думаешь, Друстан?

Рыцарь покачал головой.

— Она вспыльчива и непредсказуема. Я позволил бы фехтовать ей, пожалуй, только с Жоакино. Он достаточно хорош, чтобы защититься от нее.

— Можно мне присутствовать на уроках фехтования? — Лилианна видела, как сражаются эльфы, и считала невозможным, чтобы люди могли фехтовать так же. — Мы должны наблюдать за ней и учиться у нее. То, что она принесет из знания Других, не угроза, а сокровище. Мы обязаны его достать. Она не должна этого заметить. Вы же оба знаете, насколько она упряма, и если поймет, чего мы от нее хотим, то станет закрываться от этого. Мы должны перегрузить ее. Требуй того, чего не может сделать одиннадцатилетняя девочка. Так мы увидим, чему она научилась у Других. Да, а что касается этого Люка… Хвали его, когда он этого не заслуживает. Там, где он не лучше других послушников, ставь его в пример, Друстан. За это товарищи возненавидят его, и у него не будет друзей. Наказывай его за малейшую провинность. И остальных заодно. Так у них появится еще одна причина держаться от него подальше.

— Но это же несправедливо! — возмутилась Мишель. — Мальчику уже пришлось несладко. Мы не можем так поступать!

Лилианна сочувственно поглядела на сестру. За все эти годы она нисколько не изменилась, так и осталась маленькой девочкой с романтическими бреднями в голове.

— В нашу задачу не входит быть справедливыми. Мы принимаем послушников, отыскиваем их особенные черты, а потом делаем из них тех рыцарей, которые нужны нашему ордену. Вот какова наша задача в Валлонкуре. Они станут рыцарями, в которых все остальные в мире будут видеть пример для подражания. Они будут рыцарями, которые, не колеблясь, выступят против Других. Они поверят в свою миссию, в то, что в их задачу входит создать лучший мир. Божий мир, в котором будет править справедливость. За это мы боремся, за это мы страдаем. И все, что может помешать им встать на этот путь, мы должны вытравить из них. Валлонкур — это кузница людей. И если нужен молот для того, чтобы придать нужную форму металлу, то я его использую. Я знаю, что этот мальчик тебе по сердцу. Но если он сумел выжить один среди мертвецов, то переживет и то, что мы с ним сделаем. Мы отделим его от остальных послушников; таким образом, Гисхильда рано или поздно к нему прибьется. Никто не выдержит один. И если он крепок верой, то эта сила, может быть, со временем перекинется на нее. Когда они сойдутся, мы их разделим. Это еще больше укрепит связь между ними. Мы должны приложить все усилия к тому, чтобы они стали парой. Его сила веры станет ее спасением.

Лилианна видела, что Мишель сомневается. Но она не может считаться с ее романтическими представлениями о счастье. Нужно лепить детей. Покидают Валлонкур совершенные инструменты ордена. Кого ковали семь лет, тот видит свое предназначение только в том, чтобы служить ордену. Людей можно привести к счастью, только если ими решительно руководить, — в этом Лилианна была глубоко уверена.

Руководство и дисциплина — вот ключи к счастью. Она сама была удивлена тем, как легко ей дался отказ от поста комтурши в интересах ордена. Она с удовольствием вернулась в Валлонкур. Она получит новую власть, когда для этого придет время. Она знала о том, что готовилось вокруг Вороньей башни. Не все, конечно. Но когда придет время для новой битвы, она будет во главе своих братьев и сестер. В этом она уверена так же сильно, как и в милосердии божьем.

Маленькая Львица

«Дурацкая игра», — подумала Гисхильда. Крепко держа в руках обитый тканью деревянный меч, она смотрела через паутину цепей на Башни. И как можно здесь, в Валлонкуре, обходиться таким оружием? Они тут все с ума посходили. Старые рыцари, заставляющие ее с первого ученического дня строить башню-гробницу, в которой их когда-нибудь похоронят. Потом идиоты, выдумавшие эту игру. И Бог, выбравший гербом для детей башню в долине, где полно башен-гробниц. Ну когда же придет Сильвина и освободит ее? Сколько времени уже прошло! Может быть, у отца есть новый наследник престола? Сын? Ее украли больше года назад. Лето прошло. Когда же наконец она вернется домой?

Звук фанфар возвестил о начале игры. Пришло очень мало зрителей. Сегодня будут играть только послушники первого курса. Друстан и Мишель очень старались их подготовить. Если бы они не были твердолобыми рыцарями, то были бы вполне неплохими… Но в этой долине только одни враги ее отца и детей альвов. Они никогда не понравятся друг другу!

Башни медленно двигались по девяти цепям в центре поля. Все они шли на одном уровне. К ней направлялся высокий парень с веснушчатым лицом. Возможно, он капитан Башен. Остальные с ума сходили по бугурту, но Гисхильду эта дурацкая игра не интересовала. Она будет хорошо сражаться, потому что не испытывает ни малейшего желания быть сброшенной в тину. Но и только!

Она заметила этого веснушчатого парня еще вчера, когда он прятался в кустах неподалеку от фехтовальной площадки: подглядывал за ними, чтобы узнать, кто хорошо сражается, а кто самый слабый в команде. Теперь она это поняла. И вот этот кусок мяса шел прямо на нее. Возможно, это комплимент работе Сильвины.

Из-под кожаного шлема парня выбивались длинные рыжие волосы. В качестве оружия он выбрал боевой посох. Гисхильда беспокойно переступила с ноги на ногу. Как и остальные Львы первого ряда, она застыла на одном из девяти постов, составлявших границы игрового поля. Жоакино решил, что им нужно действовать именно так. Когда его выбирали капитаном, она воздержалась. Ей казалось, что он не тот, кто нужен. Но в целом ей было совершенно все равно, кого они выберут. Все равно она не позволит никому командовать собой.