Меч космонавта (tmp)

–  Ну, тогда я здорово исполняю эту заповедь, как впрочем и любой нормальный космик, за исключением проклятых фанатов сатурнян. Я встречал немало паскудных мужиков, этаких мелких фюреров, которые очень себя любят, прямо-таки торчат от собственной персоны, а других регулярно суют других под танк. Эти подлые бздуны в любой войне уцелеют, при любой революции взлетят как голуби сизокрылые.

–  Ошибаешься, парень. Мы себя не любим и не уважаем. Особенно эти паскудные бздуны, которые, на самом-то деле, себя в грош не ставят. У них комплекс неполноценности, чувство ничтожности, синдром мелкости, оттого они пакостят, мстят, подличают, гнусничают. И конец у них всегда жалкий, даже если они пробиваются в вожди мировой революции и генералиссимусы… Так вот, Фома, разве каждый из нас не возлюбил бы себя, научись он управлять своим сознанием, своим временем, своей жизнью? У Ботаника это называется вырастить Крестное дерево, то есть Древо Жизни, оно и должно донести человеческую душу до Единого. Ведь Бог - это самопознающий, развивающийся мировой разум, который еще далеко не все осознал.

–  Ну и что, получилось это у Ботаника?

–  Как бы не так. Профессиональные вероучители быстро прикончили его, чтобы не путался под ногами, слепили религию под названием второевангельская вера, сделали ее государственной, и начали грести десятину… А мы, кстати, уже подлетаем окрестной тропой к Озеркам, - сообщил, закругляясь, Чертковиц.
– Надеваем гермокомбезы.

То, что мы приземлились где-то на задворках - я сразу понял. Помойка она и есть помойка. Под красновато-оранжевым небом навалены грудами трубы, цистерны, контейнеры, баллоны, какие-то обломки и остовы, которые мало-помалу засыпаются дюнами и прочими эоловыми отложениями. Там и сям видны следы обитания - особенно в районе "канала", где не так вредничают пылевые бури, которые частенько случаются летом. Сквозь окна-иллюминаторы маячат огоньки жилья, яркими кляксами выглядят для моих тепловизорных глаз атомные реакторы. Все они, как один, жуткое барахло, теплоноситель и то протекает, застывая желтыми ледяными космами. Провода электропитания тянутся к насосным вышкам, которые добывают воду из-под слоя вечной мерзлоты, к большим бакам, где, видимо, располагаются оранжереи и плантации по выращиванию грибков и водорослей, к чанам-дезинтеграторам, где перегнивают и разлагаются объедки, чтобы превратиться затем в белковую массу.

–  Дальше вы, Фома, путешествуете один. Вам и посох в руки. Инструкции уже введены в ваш мемокристалл, - сказал, поеживаясь, Чертковиц.
– А вот и проводник.

К нам, помигав инфракрасным маячком, подвалил какой-то шестипалый поц.

Я все-таки осведомился у начальника:

–  Эй, шеф, все-таки за какую идею вы людей на хрен посылаете?

–  За великую идею научно-технического прогресса. У нас застой, Фома. Мы с каждым годом все сильнее отстаем от сатурнян. У них к тому же есть и фанатизм, и воинственная религия, и верховный водитель. Космику покамест спасает количественное превосходство, но если мы не найдем потраву на этих фанатов, у нас будет бледный вид.

Приятно, когда начальник разговаривает с тобой на одном языке, однако возникает ощущение, что тебе уговаривают стать затычкой в чужой бочке.

–  Я слыхал про их верховного водителя. Сатурняне поклоняются какому-то темному божеству, которое взяло на себя их грехи, требуя взамен преданность и послушание. И на эту задницу мы найдем болт с резьбой с помощью братьев-плутонов, которые теперь нам уже не кажутся такими страшными? Так?

–  Эх ты чудак, - почти ласково протянул Чертковиц и сделал вид, что в дальнейшем разговоре не заинтересован.
– Но, прощай, Хома Брут.

Хома Брут? Я, кажется, понимаю, на что намекает начальник, но все равно внимание придется перенаправить на даму.

–  И ты прощевай, Катя, хоть ты меня и подставила, а зла на тебя не таю. Видно работенка у тебя такая.

–  Отвернитесь, - цыкнула женщина на своего начальника и шестипалого мутанта, - и к тому же переключитесь на другой радиоканал.

Она подошла ко мне ближе некуда.

–  Фома, чего ж ты вытаскивал меня из "Бета", если поверил Мелику?

–  Сама знаешь "чего"? Чтобы у Сони когда-нибудь появилась настоящая мамаша.

–  Откуда эти семейные атавизмы, Фома? Глядишь, они и меня заразят.

–  Я думал, что они у тебя есть, Катерина. С чего ты бы стала звенеть, куда в итоге приплыл мой живчик?

Женщина замялась и я стал догадываться, что меня опять накололи.

–  Хотела бы иметь лучшее мнение о себе, но, тем не менее… ошибочку допустил все-таки компьютер, а я уж просто не стала отнекиваться. Сам понимаешь, всякие семейные узы и связи-привязи вызывают только дополнительное нервное истощение - это при нашей суматохе-то.

–  Компьютер, блин!
– очередное разочарование, а так хотелось надеяться, что хоть в чем-то сделано для меня исключение.

–  Если точнее, Фома, это виновата киберсистема, заведующая карьерой. Суетиться и извещать о приплоде надлежит только высокоранжированных людей, ну, а она чего-то напутала.

–  Значит, просто ошибочка вышла, поскольку куда уж мне, сопливому, высокого ранга сподобиться. Хотя можно понадеяться, что карьерная киберсистема за какие-нибудь немеркнущие подвиги и заслуги разом произведет меня в генералы.

–  На это тоже не надейся, - сказала "псевдоженушка".
– Функция твоя сугубо секретная. Чем меньше людей о ней знают, тем ты дольше протянешь.

По-моему, в этой Солнечной Системе все сговорились опустить меня. Пора переселяться куда-нибудь на Альдебаран.

–  Ну, ладно, красавица, разбежались.

Я уже хотел было отвернуться, но Катя еще попридержала меня за руку.

–  А, может, Фома, карьерная кибероболочка и в самом деле имеет какие-то далеко идущие виды на тебя.

Неверная Катя чмокнула меня через пластик и бодро отправилась вместе с Чертковицом к коптеру. Скоро будет отдыхать в своей уютной квартирке вместе с этим хиляком. А я поплелся вслед за шестипалой муташкой в неизведанную даль.

Поползали мы с шестипалым среди всякого мусора где-то с час, ну и наконец достигли промежуточного финиша. Это был потрепанный контейнер для живых грузов, вернее жилой дом, несмотря на то, шлюз неслабо с противным посвистом пропускал воздух. Впрочем компрессор поддувал крепко, с ветерком. Кроме нас, там была пара давно не мытых мужчин и какая-то баба с грудным мальцом. Эти коллеги, похоже, без всякого инкубатора обходились. Поддатые мужики гоняли по столу каких-то кибергномиков-футболистов и заодно лапали бабу за мясные места. Это ее никоим образом не смущало, как и то, что ребенок все время кричал и кашлял. Я вынужден был согласиться с Катериной, что сомнительных семейных связей лучше избегать.

Я не удержался и с тоски принял двести грамм "язвовки", отчего меня вывернуло еще в челночном коптере. Тот был старый и тряский, но видимо достаточно мощный, чтобы вынести меня на орбиту. Однако, хорошо, что вывернуло. Когда я пересел в орбитальный космоплан, меня развезло еще сильнее. Там я страдал в грузовом отсеке, в окружении цистерн с фекалиями, вывезенных с какого-то сателлита. Потом меня из отсека выветрили легкой продувкой, причем безо всякого предупреждения. Хорошо, что в подобных путешествиях мне всегда тревожно и я шлем не раскупориваю. Вместе со мной случайно вылетела бочка с дерьмом, которую, наверное, плохо закрепили.

Космоплан улетел, его факелок быстро стал неприметной звездочкой. Я вместе с дерьмовой бочкой стал совсем уж неразличимой кучкой и единственное утешение заключалось в том, что мы представляли искусственные спутники планеты со своим периодом обращения и высотой орбиты. В каком-то смысле компанию мне составляла и набрякшая красным ряха Марса. В районе его терминатора были хорошо заметны старты челноков, все ярче полыхал светлячок восходящего Фобоса. Вскоре стало прохладнее - кибероболочка скафандра, естественно, растягивала тепло на максимальный срок, поскольку не получила иных указаний. Меня стала донимать мысль, что Чертковиц и Катя довольно хохмаческим образом избавились от меня. Но жуткая мысль развеялась в пространстве, когда я увидел приближающийся ко мне факел. Напряжение окончательно спало, когда выяснилось, что этот борт не полицейский, а военный. Похож он был на небольшой патрульный корабль - хоть небольшой, а пеленгаторы чуткие, раз засекли сигналы моей Анимы.