Меч космонавта (tmp)

–  Значит так легли матрицы в Поле Судьбы.

Колдун неожиданно охотно согласился с таким суждением и молвил:

–  Сейчас я обхожусь без настоящего человеческого тела, приходится лишь имитировать его. А помимо фальшивой телесной оболочки, есть у меня еще нитеплазменные структуры. Сама понимаешь, что попав в другой организм, душа моя драгоценная изменила девяносто процентов своих чувств.

–  Но десять-то процентов не поменялись, разве этого мало?
– вопросила с надеждой "царица".

–  Может и не мало. Только эти десять приходятся на самые глубокие слои души. Чтобы отозвалась эта глубина, надо еще донырнуть до нее.

–  Я не знаю, Фома, получится ли у меня, но попытаюсь. Ведь здесь, на Земле, я стала соображать в жизни и смерти гораздо больше.

–  Вот кабы соображали мы на троих, я был бы уместен, - отметил ворон, - а так я становлюсь третьим лишним и каким-то неприкаянным. Улечу на какую-нибудь удаленную ветку, стану думу думати, жратву жрати. Хочу еще отметить, что в вашей ситуации попытка может стать пыткой.

Отвесив напутственные слова, пернатый друг перемахнул через кусты.

А "царица" примкнула свои уста к устам колдуна. Вначале она чувствовала только тепло псевдочеловеческого вещества. Потом добавилось нечто важное. Во глубине души что-то стронулось, покатило, и этой волне отвечала, резонировала другая, идущая из человеческой сути колдуна. "Царица" даже испытала легкое головокружение, какое случалось с ней только раз, когда она впервые поцеловалась с парнем. (Работала она тогда в технической обслуге ганимедской базы, а он был мичманом с боевой горы класса "Эверест", которой, казалось, ничто не могло навредить. Но через неделю началась малая война с сатурнянами. Боевая гора вместе с красавчиком-мичманом сгорела как спичка при первом же столкновении с вражескими штурмовыми катерами. С тех пор Катя не раз предавалась эротике и сексу, однако ничего кроме щекотания некоторых нервных центров не испытывала.)

Две волны, имевшие вероятно хрональную природу, соприкоснулись и закружились в вихре, заставив отозваться и телесные и бестелесные элементы Кати и Фомы.

"Царица" еще приходила в себя, когда колдун уже поднимал зеленщиков. Через полчаса отряд был в Тимохино, и еще столько же времени понадобилось, чтобы добраться до Сидиромово. И везде, где появлялся серорясый кудесник, людишки становились столбиками дыма и исчезали в шарах, похожих на осиные гнезда. Колдун еще давал им наставления, но не принимал никаких возражений. Часа через полтора все скудное народонаселение зелено-золотистого мира составляли лишь Фома, "царица" и десяток псевдолюдей из Сидиромово.

Сидиромовские остолопы бродили по майдану, иногда бросали фразы и слова, впрочем тщились и помогать. Но после того, как на них шикнули, обиделись и в дело больше не встревали.

–  Сейчас я исчезну, Катя, - молвил колдун, - а ты двинешься по тропе, ведущей в Губошлепово, но около саблезубого камня свернешь и направишься к холму, поросшему мелкими сосенками. У его подножия будет озеро, рули вдоль его берега к мыску, заросшему камышами. Там и оставайся, пока не получишь от меня новые наставления. Не теряй внимательность, являться в человеческом обличии я не смогу, поэтому указания мои будут иметь вид знамений и природных явлений.

–  Будь бдительна, красавица, - напомнил ворон, - опасайся заманухи и кидняка.

Договорил колдун и исчез вместе со своей птицей как всегда неброско: просто на его месте появился смерч в сеточке разрядов, каковой снес пару избушек, упала молния с ясного неба, вихрь с затухающим шипением втянулся в "осиное гнездо", которое тоже исчезло.

Сидиромовские остолопы, раззявя рты, снова окружили "царицу", но она постаралась поскорее удалиться от них, впрочем прихватила с собой мешок со всякой снедью, коей в лесу не сыщешь - сало, солонину, пшено и гречу. Ну а котелок у нее свой был царский - с гербом в виде гвоздя и молота.

Без особых затруднений, лишь пару раз заблудившись - ведь впервые она путешествовала по лесу без провожатых - "царица" Марина-Катерина добралась до условленного места на озере. Почувствовала страшную усталость, каковая накопилась за бесконечный световой день и, уронив голову в котелок, "смежила вежды" (как выражались коренные теменцы и некоторые космиканские лингвисты).

Она продрала "вежды" из-за холода. Землю уже прикрывал легкий снежок. (Не полимерный-ниточный, а нормальные ледяные кристаллики, замороженное аш-два-о.) Сие, скорее, указывало не на близость врага, а на удаление друга.

Надо было срочно пошукать топливо для костерка. Хворост напрочь отсутствовал в золотом царстве, может потому, что было оно как бы новорожденное ино свежеиспеченное. Костер недолго потрепыхался и задохнулся, пустив едкий дымок. Снова шестерить насчет дровишек было неохота, Катерина-Марина завернулась во все, что имела, и стала грызть шоколад. Несмотря на запрещение брать припасы из Космики, она пошла на контрабанду, ведь шоколад на Земле был варварским - горьковатые комки, кои доставляли из-за моря, из земли Майя, где светлых божеств ублажали обильными человеческими жертвами.

Веселье явно закончилось. Отзвенел чудесный месяц, когда Катерина была варварской царицей, властительницей разбойников. Началась царская жизнь со встречи с князем Ампер-Омским. Сей знатный муж благоволением Божьим остался жив после всех опал в глухом Пудинском уезде Васюганского воеводства, где никогда не хозяйничали черные стражи и не случилось сплошного оледенения. (Катерина заранее наскребла всю мало-мальски подходящую информацию по всем банкам данных, что отсасывали информацию по новейшей истории Земли.) Три дня и три ночи пропировала космиканка в усадьбе, каковая сильно напоминала крепость, и где собрались уцелевшие, но весьма потрепанные сливки Теменского общества: князья, бояре древних даже допромышленных родов, испытанные и славные военачальники, некогда могущественные иерархи второевангельской церкви, даже храмовники попадались.

Три дня и три ночи в каменном замке посреди густой тайги. Сад с бассейнами, фонтанами и мраморными наядами да нимфами, дворцовые анфилады парадных залов, украшенных бронзой, зеркалами, панно, позолоченной лепкой и резьбой, а рядом за баллюстрадой - чащоба, где ревут медведи и тигры, и ломает сучья гигантский лось.

Ее сразу провозгласили царицей бала, а потом государыней всея большой и малой Темении. Три ночи пиршеств, мазурок и вальсов, бряцания оружием и провозглашений великого похода во исполнение великих чаяний. Но едва вельможи узнали, что Космика не даст ни сил, ни средств, то сразу стушевались. У того старость, у сего подагра, у третьего дети малые по всей стране. Пожилой храмовник по имени Северин Касьянович присоветовал "царице" поскорее расстаться с благородной публикой, отставить идею о великом походе, дабы не повторить судьбу князя Ишимского, а напротив действовать малыми и незаметными силами, состоящими из лихих "отмороженных" воинов, живущих оружием. Заиметь надобно в каждом селении надежных людей, намастачиться в скрытой переброске, сосредоточениях и рассредоточениях сил, создавать лесные укрепрайоны, состоящие из землянок, схронов, подземных ходов, вороньих гнезд, ловушек и капканов - для "посторонних лиц". Найти господ состоятельных, мало зависимых от властей, типа мясников и пивоваров, кои смогут подкармливать повстанцев. Ну и наконец обрести великого светлого мага, который сломает хищный лед.

Потом настала менее блестящая, но все же интересная жизнь: лесные тропы, казаки-разбойники, налеты и засады, ночевки на деревьях и в землянках, ядовитые гады, дикие звери и полудикие люди, кои привыкли после сытного обеда чистить зубы кинжалом. Но сегодня осталась "царица" Марина-Катерина совсем одна, да еще в виде кусочка сыра, а крыса жутко большая и страшная. Фома стал нечеловеком, Марк-27 никогда и не был настоящим человеком, Соня же - дочь всей империи.

–  Эй, замерзла поди, - раздался молодой приятный голос.